Эпиальт сел сразу же, как только встали два матроса из Коринфа, с бранью последовавшие за членом команды, который только что появился в дверях.

— Еда или вино? — спросил хозяин, подходя к нему с кувшином в руке.

— И то, и другое, — ответил Эпиальт, не поднимая головы. — Немного вина оставь здесь, и принеси кусок ягненка.

— Ягненка нет.

— Тогда баранину и немного хлеба из отрубей.

— А ничего лучше и нет, поверьте, — сказал хозяин, направляясь к чулану, служившему кухней. — Ничего не осталось, кроме отрубей: обеспечиваем все эти армии и флоты, у нас остаются только отруби.

Он вернулся к столику посетителя с бараниной и грубым хлебом.

— За все — пять оболов, — сказал он, протягивая свою жирную руку.

— Возьми, вор, — сказал Эпиальт, вытаскивая монеты.

Хозяин опустил деньги в карман на животе без единого слова; он привык к таким комментариям.

Эпиальт приступил к еде, поглощая мясо и жадно запивая его большими глотками вина. Каждую минуту он поглядывал на дверь, словно ожидая кого-то. Он почти закончил, когда к его столу подошел мальчик лет шестнадцати.

— Капитан грузового судна «Элла» прислал меня передать тебе, что согласен на твое предложение. Корабль будет загружен приблизительно через час у малой пристани. Завтра судно поднимет паруса на Черную Коркуру. Боцман ждет тебя снаружи, — сказал он и двинулся прочь, исчезая в группе матросов-мегарцев, которые только что вошли и кричали на хозяина. Эпиальт встал, забросил свой мешок на плечо и ушел.

На улице, прислонившись к стене таверны, стоял человек. На нем был длинный плащ с широким капюшоном из вощеной ткани. Как только он увидел, что Эпиальт выходит из таверны, он показал жестом, что нужно следовать за ним, и направился в сторону порта. Они какое-то время шли по тускло освещенным дорогам, которые вели к пирсу. Эпиальт первым нарушил молчание.

— Думаешь, плаванье будет трудным? — спросил он своего молчаливого спутника.

— Я так не думаю, — отвечал тот. — В западном море есть пираты, но курс, которым мы пойдем, — безопасный, и капитан знает свое дело.

— Спасибо богам за это, — сказал Эпиальт. — Любое долгое путешествие всегда полно опасностей, разве не так?

Они пересекли небольшую площадь и завернули за угол старого товарного склада на темной, пустынной улице.

Внезапно человек остановился, повернулся и откинул назад капюшон.

— Тебе не стоит больше беспокоиться об опасностях, Эпиальт. Ты приблизился к концу своего путешествия.

— Откуда ты узнал, как меня зовут? Кто ты? — заикаясь, произнес предатель. — Ты спартанец…

— Нет, — мрачно сказал человек, отбрасывая плащ за широкие плечи и протягивая к негодяю мощные руки, подобные медвежьим лапам.

— Но тогда… почему… — выдохнул ошеломленный Эпиальт, когда эти руки сомкнулись на его шее, как клещи.

Его лицо посинело, глаза вылезли из орбит. Он сделал попытку освободиться в последнем отчаянном усилии, а затем рухнул в лужу мочи, которую исторгло его тело в последнем спазме агонии.

Так умер Эпиальт, сын Евридема, тот, кто предал Леонида при Фермопилах. Умер от руки незнакомца.

***

Была поздняя весна, в Спарте назвали имя нового регента.