— Вот, сейчас направо! — сказал Том, как только мы достигли нужной развилки.

Мы повернули. В этом коробе произошло нечто неприятное, стены были как когтями располосованы и разукрашены красными пятнами. Что-то мне подсказывало, что расплескали здесь точно не кетчуп.

— Вперед-вперед-вперед! — подгонял я опешившую девушку.

— Мы не выберемся! Живыми мы не выберемся!

То, что моя спутница начала паниковать, было дурным знаком. Как только ты сдался, решил, что судьбе сопротивляться бессмысленно, — все, пиши пропало. Однако мне не пришлось успокаивать Клер, за меня это сделал Том:

— Не психуй! Я же вас выводил? Выводил ведь? И сейчас выведу. Ты только слушай меня, слушай, что я говорю. Хорошо? На следующей развилке из трех труб вам налево. Повтори!

— Нам налево.

— Вот и молодец! Налево — запомни!

На самом деле куда и как нам идти, запомнил я. И впереди по трубе продвигался тоже я. Но девушка повторяла за Томом все указания, и кажется, ее это успокаивало.

— Выбивайте решетку и спускайтесь, — наконец сказал Том.

Хоть мы обычно и носились по станции как угорелые, но я начал немного разбираться в отсеках. Тот, в котором мы оказались, вел прямо к стыковочному узлу.

— Ну, парень, ну молодец, — произнес я, несясь к люку. — Мирко, открывай шлюз, мы рядом!

Позади меня раздался удар, а потом и вскрик боли. Я обернулся — эх, надо было помочь даме выбраться из вентиляции! Клер проделала это неудачно и теперь лежала на палубе, скорчившись и обняв правую ногу. Я подбежал к ней и присел рядом.

— Что⁈

— Растянула, — тяжело дыша, произнесла девушка, — или сломала. Вот тут болит.

— Ничего, Мирко тебя быстро подлатает! — Я закинул руку девушки себе на плечо и попробовал ее приподнять. Она закричала от боли.

— Точно перелом!

От Мирко я знал наверняка: таскать человека с переломом — затея опасная. Можно еще сильнее сместить кости. Но у меня не было ни времени, ни материалов для того, чтобы наложить шину. Хотя… стоп! У меня же есть кое-что получше, чем целая медицинская капсула!

Я уложил девушку на палубу. Так, хочу быстрое исцеление! Только я это подумал, как моя ладонь начала наливаться теплом. Как будто руку положил на сковородку, не обжигающую, но достаточно сильно прогретую. И я впервые увидел, как светится моя ладонь! Натурально горит, словно в нее мощную лампочку запихали!

— Легче, — сообщила девушка, пока я на собственную руку любовался.

— Что?

— Мне легче. И не болит. — Клер отвела мою руку и попыталась встать. — Не болит!

Не вовремя я решил со спасательством завязать! Я же могу творить настоящие чудеса! Ко мне же очередь из тысяч или даже миллионов смертельно больных выстроится! Однако я почувствовал: не то что тысячи, но и десятки пациентов я не потяну ни при каких условиях. У каждого чуда есть своя цена. И мне тоже пришлось ее заплатить, я ощущал себя так, будто целый день таскал мешки с камнями. Использование суперспособности ушатало меня настолько, что Клер пришлось помогать мне подняться с пола.

— Ты…ты… ты на самом деле спаситель!

— Да-да, причем довольно уставший, — ответил я, опираясь на руку девушки, — теперь бегом на корабль.

Бежать у меня получалось из рук вон плохо. Когда мы наконец оказались в шлюзе «Ржавого Ангела», я снял шлем и, тяжело дыша, привалился к переборке.

— Стареешь, — оценил мое состояние Мирко.

— Нет, у него снова руки светились! — заступилась за меня Клер.

— И с этим надо срочно что-то решать! Пойдем в медотсек, проведем сканирование…

— Не до этого сейчас, нам выбираться надо…

— Как? — Мы с Мирко говорили, перебивая друг друга.