Аластер Гелдоф наконец возвращается.

Глянув в мою сторону, папа одним взглядом просит меня оставаться спокойной. Гелдоф, проследив за его взглядом, с улыбкой произносит:

Кивнув, один из парней проходит дальше по гостиной и через несколько секунд возвращается со стаканом чистой воды, которую протягивает мне. Я с наслаждением выпиваю всё.

Вижу, как напрягся папа после этих слов.

В меня через всю гостиную и часть прихожей летит взгляд Аластера. Но я не могу понять, что он значит. Это насмешка, угроза или сожаление?

Аластер мотает головой, лицо непроницаемо.

Откуда, чёрт возьми, он об этом знает?!

Папа резко оборачивается ко мне, ища ответы в моём взгляде. Я ощущаю такую острую неловкость, что мне хочется провалиться сквозь землю.

Хорошо, что он в тот же момент отворачивается от меня и я больше не вижу этого разочарования на его лице. Надо было мне держать ноги вместе, и этого можно было бы избежать. Чёртов Змей-искуситель.

– Ты хорошо осведомлён о наших правилах и знаешь, что я не могу идти против них, даже если ты мой друг.

Мужчины за моей спиной зашевелились, как и Джейсон, который уже бьёт в лицо одного из тех, кто двинулся к нему. Он достаточно крупный, так что понадобилась помощь ещё троих, чтобы повязать его и повалить на пол, лицом вниз.

– Аластер! – настойчиво продолжает папа, вставая и уже направившись ко мне, чтобы заградить собой.

Гелдоф коротко кивает, и я чувствую, как сзади на меня идёт один из мужчин. Не успеваю я и вдоха полноценного сделать, как папа внезапно хватает меня, заводя за спину, и наносит удар кулаком по его челюсти.

– Не надо ухудшать ситуацию, друг, – предостерегает его Аластер. – Ребята, хватайте же их.

Я реагирую быстрее, чем от меня ожидали, и, резко обернувшись, бью стаканом, ранее полным воды, по голове второго, более тощего мужчину, потянувшегося ко мне. Для этого я и попросила воды. Рассчитывала на стакан, которым могла бы вооружиться. На всякий случай. Оружие мне бы вряд ли предоставили. Одновременно цепляюсь окровавленной рукой за его пистолет на ремне, притянувший взгляд. От прикосновения к холодному металлу по телу пробегают мурашки.

Меня поражает то, насколько точны и быстры движения папы. Он выхватывает нож, вынимая его из чьего-то чехла, закреплённого, как я думаю, на поясе, а затем наносит им удар по руке одного из ирландцев. По помещению прокатывается громкий вскрик боли. Я при этом ещё вижу, как ярость охватывает Аластера Гелдофа, который, кажется, совсем не ожидал, что мы окажем сопротивление, и, вероятно, был уверен в том, что нас будет легко схватить. Но вот зачем им нас хватать? Исходя из того, что этот грёбаный говнюк выдал всего минуту назад, они хотят чего-то… от меня? Ох, снова убить? Что ж, для меня это не в новинку.

Папе удаётся вырваться к одному из окон, успешно отражая каждое нападение, словно он обучался этому годами. Едва я успеваю выстрелить в окно, догадавшись о том, что именно так папа хочет освободить нам дорогу, ведь дверь заперта, как он, потянув рукав вниз, чтобы защитить руку, расчищает остатки стекла.

Никто не стреляет. Очевидная подсказка о том, что никто не собирается убивать нас. Или, может, они просто не хотят случайно попасть в папу при попытке пристрелить меня. Я окончательно прихожу в себя, оказываясь на улице, когда папины руки вынужденно отцепляются от моих плеч, а сам он всеми силами задерживает мужчин в доме, дав мне немного времени.