Неподвижная от удивления, расширив глаза, я ощущаю, как все мысли и слова вмиг улетучиваются из моей головы, оставляя только бурное волнение, которое накрывает с головой. Вся обида просто растворяется в воздухе, заменяясь жаром, растекающимся по телу. Вокруг нас вдруг всё затихает. Мир играет новыми красками. Горечь, страхи, ужас – всё это покидает его, оставив за собой удовольствие, приносимое этими губами, накрывшими мои, этими руками, держащими моё лицо.

Когда Гай отрывается, я понимаю, что мне катастрофически мало. Очень-очень-очень мало.

И это означает многое.

Он простил меня. Ещё тогда, на скачках, но просто не мог этого показать. Кузены явились слишком не вовремя. В груди от осознания этого разрастается невероятный жар, проникающий в каждую клеточку моего тела. Это магия, волшебство, что-то не из этого мира. Как будто всё вокруг начинает обретать смысл. Спустя такое долгое время, что я провела в чёрно-белых тонах.

И он мне это даёт, когда в следующее мгновение страстно прижимает к стене. Его яркие зелёные глаза разглядывают меня в восхищении, а затем губы снова накрывают мои. Он целует сильнее, жаднее и глубже, запуская язык мне в рот, и из моего горла вырывается непроизвольный стон. Гай хватает мои запястья одной рукой и прижимает над моей головой, и этот маленький плен, как всегда, восхитителен. Парень слегка отстраняется, и его свободная рука хватает моё лицо, сжимая щёки. Гай начинает покусывать мои губы, нежно, но настойчиво, словно пробуя их на вкус. Каждый укус вызывает во мне дрожь, проходящую по всему телу. Это совсем не больно. Это возбуждающе. Как нежное наказание, которое я готова принимать снова и снова.

Он выпускает мои губы на мгновение лишь для того, чтобы ещё раз к ним прижаться, будто просто не может остановиться. Провоцируя на ответ, заставляя меня двигаться в такт.

Это новый уровень близости. Не просто поцелуй, а будто целый ритуал, полный тонких прикосновений и обещаний, которые понимаем только мы двое. Этот поцелуй, эти покусывания, эта игра наших языков могли бы вести к чему-то большему, к чему-то более глубокому и страстному.

Гай отрывается. Его лёгкие, должно быть, горят от такого интенсивного дыхания. Чёрт возьми, запах его одеколона заставляет меня пьянеть. И хотеть его. Очень сильно. Он запускает пальцы в мои волосы, слегка оттягивая их назад и открывая доступ к шее, к которой готовится прильнуть.

Но стук в дверь срывает его план.

Мы резко отстраняемся друг от друга. Как подростки, занимавшиеся непристойными делами, когда их поймали родители. Наши губы покраснели и слегка опухли, а грудь поднимается и опускается в бешеном ритме. Мы оба не можем контролировать наше дыхание, смотрим друг на друга, пытаясь успокоиться.

И этот момент заставляет меня поразиться. Гай Харкнесс выругался! Послал кого-то! Обалдеть! Его низкий голос сильнее затягивает и без того тугой узел возбуждения внизу живота. То, как этот парень сочетает в себе злость ко всем остальным и нежность ко мне. Боже. Голова вовсю идёт кругом.

Я притягиваю его к себе за ворот рубашки, снова приникая к губам, и закидываю обе руки за его шею.

Как же мне не хватало этого, чёрт возьми. Его любви, которая заставляет кровь бурлить в венах. Это такое необыкновенное чувство, и только он может его вызвать.

Самые редкие моменты – когда вечно серьёзный и спокойный Гай Харкнесс шутит. Не засмеяться просто невозможно.

Он улыбается своей восхитительной нежной улыбкой, после которой на его щеке возникают ямочки – они являются, только когда он улыбается по-настоящему искренне и живо. Убирает упавшую мне на лицо прядь чёрных волос пальцами.

И он целует меня снова.

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ…