– Еще, Виктор Михайлович…

…

– Что-то слышали про станцию Тримайл-Айленд?

– Признаться, нет.

– Это атомная станция. У них пожар был и чуть ли до взрыва не дошло.

…

– Вот мне и тревожно. Атомщики наши. Военные понятно – а гражданские. Я недавно услышал – мол атомная станция все равно что ТЭЦ. Это же уму непостижимо так думать. Люди, в руках у которых мирный атом – так безответственно относятся к своей работе, к тем силам, что держат в руках. Просто уму – непостижимо.

Одной из причин, почему стала возможной чернобыльская катастрофа – была как раз самоуспокоенность. Была принята крупная программа строительства АЭС, люди нервничали, их убеждали что это безопасно – и поверили в это сами атомщики.

Но пара слов – и завинтится колесо, и под него попадут и невиноватые, но главное – Чернобыль так и останется никому не известен

– Может, КГБ взять под контроль атомные станции и их персонал. Как опасные объекты. Проверить персонал надо бы, кто чем дышит. Кто антисоветчину читает, кто опасно разгильдяен на работе… ну не мне вас учить

– Сделаем, Михаил Сергеевич

– Вот и хорошо. Вы кстати заходите к нам с Раисой Максимовной, не стесняйтесь. Посидим… Юрия Владимировича вспомним. Не хватает его нам, ох как не хватает…

На обратном пути снова пристал Михаил Сергеевич

– КГБ верить нельзя

– Вот как? Это почему?

– Они себе на уме. А товарищи, если узнают, что ты навещал Чебрикова – станут творими врагами. Так не принято.

– Да… обстановка тут у вас… нездоровая.

– Кстати. А что такое ГКЧП?

– При чем тут это?

– Ну, ты упоминал…

– Государственный комитет по чрезвычайному положению. Путчисты. Скинуть тебя хотели в девяносто первом.

– Путчисты? Это как в Чили?

– Да нет, не как. Труба пониже и дым пожиже – но идея та же.

– Мерзавцы! А кто это был?

– Да все, все руководство. Главный у них Янаев был.

– Янаев?! Этот пьяница?

– А можно тогда вопрос. Зачем ты этого пьяницу своим замом сделал?

– Замом? У генсека нет замов.

– Вице-президентом.

– Как вице-президентом? У нас нет этой должности. Ты ничего не путаешь? Может, с Америкой…

– Да нет. Не путаю. Ты первым президентом СССР стал. И последним.

…

– Чего молчишь?

– Понять пытаюсь. Как так?

– Это тебе Яковлев посоветовал, посол в Канаде. Ты его совету последовал, но поздно уже. Тебе надо было избираться в восемьдесят пятом или восемьдесят шестом. И обязательно на всенародных выборах.

– А я как избрался?

– На Съезде. В виде исключения.

– Ну, это правильно.

– Нет, неправильно. Причем дважды. Первый раз, что в виде исключения. Второй раз – что Съездом. Президент должен иметь собственную легитимность, а не исходящую от Съезда.

– Легитимность?

– Мандат. Так понятнее?

– Да. Но так неправильно. Съезд это высшая власть в стране…

– Съезд это большая говорильня. Митинг. Он не может принимать управленческие решения. Их принимает кто-то один и несет за них ответственность. Полную.

– Нет, ну так нельзя. С товарищами надо посоветоваться… один ум хорошо, а два…

– А два это уже говорильня.