А вот если бы сказали – давай назад и ничего тебе не будет – пошел бы? А знаете – нет. И вопрос не в том, что я русский. Здешний мир – он пусть беднее, примитивнее, проще, иногда и фальшивее того – но его можно исправить. Там исправить ничего нельзя. Развратились люди, сгнило общество. Разложилась страна. Причем не только Россия – но и США тоже, они прошли свой путь на эшафот. Я жил там, я знаю, сколько американцев ненавидят свою страну. Ни в восьмидесятые, ни в девяностые этого не было. Американская мечта сломалась, Свой дом все дороже, банки все наглее, зарплаты все меньше, работа все хуже. В школах детям преподают гомосексуализм, негры лупят полицию, на заборах портреты Че Гевары и Ленина. Это конец… и мне не хочется при нем присутствовать ни как наблюдатель, ни тем более как участник.

Но хочется это предотвратить. Здесь, там… везде. Нет сил жить в том мире. Просто – нет сил.

– Чего задумались, Михаил Сергеевич?

– Красиво у вас тут.

– Дача МИДа, Сейчас ленч подадут как в Штатах

– Надеюсь, не гамбургеры?

– Нет… сейчас что-то сочинят.

Я демонстративно обвел глазами комнату, и Громыко моментально понял, кивнул.

– Потом погуляем. Воздухом подышим. В Москве дышать нечем…

Покормили нас хорошо – как видно, привезли с собой в судках из столовой МИДа. Я отказался от кусочка торта, чем навлек на себя подозрения – в США просто торты ужасны, не то, что наша Прага. А я привык в США отказываться от всего сладкого, чтобы не заработать диабет.

Потом оделись потеплее, пошли на улицу, протоптанной тропинкой – в ельничек. Никак не привыкну к здешней одежде – пальто да на пуговицах. Хотя в США хорошо сшитое из дорогого материала пальто может мало кто себе позволить – все носят китайский флис.

Темнело…

– Красиво, да? – спросил Громыко

– Да, нет ничего лучше русской природы – сказал я – у нас не так. Степь да степь кругом, только недавно начали насаждения делать… но не выросли еще…

Громыко остановился.

– Миша – сказал он – я сейчас говорю с тобой как старший товарищ… по партии, по работе. Время пришло, дальше откладывать вопрос нельзя. Следующим Генеральным должен стать ты.

– Не соглашайся!!!

– Андрей Андреевич, да вы что. У меня опыта совсем нет, я в Политбюро без году неделя.

– Миша!

…

– Это не мое мнение. Это мнение Константина Устиновича.

Вот так – так…

– Вот как?

– Да. Я был у него.

– Как он?

– Плохо, Миша. Очень плохо. Уже не встает.

– А врачи что говорят?

– А что врачи говорят? Правду они не говорят, это точно. Как не сказали правду про Леонида Ильича. Как не сказали ничего про Юрия Владимировича – он ведь инвалидом оказывается был, по почкам, уже много лет.

…

– Обстановка и в стране и в мире нездоровая. Про экономику ты и сам лучше меня знаешь, что мне говорить. Уже не выполнили две пятилетки, подогнали цифры. Третью тоже наверное не выполним. Международная обстановка напряженная, в Европе размещаются ракеты. На Ближнем Востоке возможно перерастание войны Ирака и Ирана в международный конфликт. В Афганистане все плохо. В Польше окончательно стабилизировать ситуацию не удалось – все до разу как говорится.