|
Первое – он понимает, что экономика – это не снабжение, и только при расширенном производстве, сильном экспорте и вообще торговле – можно чего-то добиться. Надо экспортировать, а при нем Беларусь продавала свою продукцию более чем в сто стран мира, порой чего только не придумывая. Например, Лукашенко придумал экспортировать услуги по безопасности – белорусские спецназовцы охраняли шейхов Персидского залива, а в белорусских военных академиях кто только не учился, от Африки до Латинской Америки. Второе – он в отличие от очень многих диктаторов очень восприимчив ко всему современному – это редкое качество. Ну никто же не заставлял его в Беларуси делать компьютерный кластер. Но он сделал. И кластер заработал.
Номер три – Павел Федирко. Преемник Долгих, вторым секретарем при нем работал. Опыт как у Ельцина – самый молодой первый секретарь Союза, в сорок один год. Руководил крупнейшей промышленной областью, много строил. Но в отличие от Ельцина нет заскоков, судя по всему, не так сильно пьет, и есть два очень интересных качества. Первое – секретаря в Красноярске, Федирко большое значение уделял культуре, строил Театр оперы и балета, Дворец пионеров, реконструировал филармонию. Это важно, люди не должны опускаться. Второе – свободно владеет английским и немецким. Ну и фамилия… своим будет и для России и для Украины, хотя по происхождению он – казак. В общем, думать надо…
Дома меня ожидал сюрприз – с коньяком и с конфетами, приехал Юрий Александрович Левада, сокурсник Раисы и запрещенный социолог, в 1969 году лишенный звания профессора. Ставился вопрос об исключении Левады из партии, что означало гражданскую смерть. Все семидесятые его преследовал Гришин. Причина? На поверхности – слишком мало упоминал в своих лекциях основоположников. На деле же – боялись правды. Как сказал Юрий Владимирович? Мы не знаем общества, в котором живем. Вот это – правда, но ее он смог сказать только став генсеком. И даже в этом случае не было сделано ничего. Требования приличий, а так же теория о том, что мы идем к коммунизму разрешала признавать отдельные недостатки – но не систему. В том числе и потому что до сих пор действует правило товарища Сталина: у каждой проблемы есть фамилия имя и отчество. Если кто-то встанет и скажет как есть на самом деле – его же и спросят: а ты куда смотрел? А правду знать надо – наивность руководства в начале перестройки обошлась чрезвычайно дорого. И времени – нет. Посидели, повспоминали. Песни попели. Потом я кивнул на кухню. На кухне включил радио на полную и воду пустил… – Раиса сказала, ты чуть ли не диссидентом стал… Левада махнул рукой – Да какой там диссидент. – Ну, взыскание по партийной у тебя есть. … – Хочешь, сниму? Левала уставился на меня, потом шепотом сказал – Зачем? – Ну как… нехорошо, когда в личном деле взыскание по партийной линии. Проблемы будут, изо всех очередей уберут. – Так и так убрали. – Поставят? Левада подумал, потом криво усмехнулся – Нет, Михаил Сергеевич, не надо. – Почему? – Скажут: продался? Теперь настала пора криво и многозначительно улыбаться мне – От оно как. Партийное взыскание – как знак отличия в определенных кругах. Только мне вот что непонятно. У тебя совесть чиста. И ты это знаешь и знать будешь. Так в чем проблема? – Другие то не знают. – А что другие? А… у вас совесть коллективная. Одна на всех. Левада посмотрел на меня странным, каким-то загнанным взглядом – Зачем звал, Михаил? Знаешь же, что я рискую даже сюда приходя. |
