|
Интересно, где Алиев – в условиях, когда Тихонов практически ничего не соображает, именно он – премьер.
Но нет, не пришел. Отсиживается в тени.
После Политбюро, на котором мы как то все высидели и остались живы – меня догнал уже по ходу Рыжков. – Михаил Сергеевич… – Ну? – я остановился – Моя вина… Нет, ну что за человек. И как такого премьером поставили. – Не бери в голову. Без борьбы не бывает и победы – Егор Кузьмич предлагает у него собраться.
Собрались – могучая кучка. Интриганы, мать их е… Точнее – нас. А что делать? Подошел и Соломенцев. Переговорили… что интересно, в выражениях относительно Тихонова никто не стеснялся. Злословили так, что за пределами Кремлевской стены можно и в милицию попасть за такие слова. Еще что я понял – здесь, в Политбюро, и в самом Политбюро и в аппарате существует группа бывших первых секретарей РСФСР, которая друг друга поддерживает и в обиду не дает против всяких нацменов. И я как бывший первый на Ставрополье – в нее вхожу. Не так и плохо, кстати. Но и не хорошо. Интриганство в чистом виде. Посидели, чаю с сушками выпили и, заверив друг друга в верности – разошлись.
Поработал с документами. Потом зашел Болдин, сказал, что у него сидит Воротников… Виталий Иванович Воротников – был человеком, которого я немного знал, потому что в той, другой жизни читал его воспоминания. Он был типичным партийцем – выдвиженцем, начинал в Воронеже. Потом работал послом на Кубе и замом, потом и предсовмином РСФСР. Я помнил о нем, что он Брежневу сказал – хватит затюкивать Россию. Судя по всему, о произошедшем на Политбюро стало известно многим и быстро. Любой конфликт – это повод выбрать сторону и вообще – лучше всего дружится против кого-то. Так что Воротников зашел не просто так. Либо с той стороны послали на разведку, что маловероятно. Либо сам сообразил, что пора искать место в стае и пришел принести оммаж. Ну, раз так… Начали с заносов – благо зима выдалась на диво суровая и снежная, дороги замело, и приходилось большую часть зимы разруливать ситуацию на железных дорогах в ручном режиме – объявлять авралы, селекторы, проталкивать поезда с зерном и углем, расчищать полотно… в общем геройствовать приходилось. Занимался этим как раз Горбачев… ну я, то есть. И так как это все ударило по РСФСР в основном, есть повод поговорить… – Виталий Иванович… а такой вопрос. Почему в РСФСР так неблагополучно в центральных регионах… Воротников насторожился – Поясните, Михаил Сергеевич? – Деревни пустуют. Люди бегут в Москву лимитой. В город бегут. Общаги переполнены, преступность, пьянство… … – Я вот был у Эдуарда Амбросьевича. И что заметил – у него тоже проблем много. Но грузинское село живо, оно живет. Как же так? Воротников покачал головой – Да как же людям не уезжать, если снабжение по минимальной категории и денег на социалку совсем не выделяется. Дорог нет нормальных, снабжение – хорошо, если автолавка, да и что в той автолавке. В городе… там хоть работа интереснее. Вот и бегут люди из села, из малых городов, готовы в общагу, но только не к себе на родину. Колхозы сколько молодых специалистов заманивают и дом сразу и на учебу целевым набором, а сколько на селе остается… Воротников умолк, понимая, что наговорил слишком много. – А думаете, в Грузии так уж хорошо со снабжением на селе? … – Люди оторвались от корней. Скоро комсомольский призыв придется объявлять не на Бам и Заамурье, а центральные области поднимать. |
