– Я все понял, – буркнул Уж.

– Отлично, запоминай номер поезда и вагона. – Хлюст быстро продиктовал цифры и, не прощаясь, отключился.

– Козлы, – зло выругался Уж. Несколько секунд он бессмысленно пялился в окно, потом снова схватился за мобильник…

Через полчаса в номере появилась юная расфуфыренная особа с длинными, крашенными в ярко-каштановый цвет волосами. Девица уже не первый раз была в этом номере и знала все пожелания клиента. Профессионально оглядевшись, она с удовольствием отметила сервировочный столик, заставленный различными алкогольными напитками и дорогими деликатесами. Подобный натюрморт обещал развлечение на всю ночь, а не совокупление по-быстрому.

Вытащив изо рта жевательную резинку, девица свернула ее шариком и, прилепив к краю сервировочного столика, повернулась к Ужу. Ее правая рука легко скользнула к брюкам, тонкие пальцы нащупали замок «молнии» и быстро потянули вниз. Путана опустилась на колени, чтобы губами начать первую часть сексуального шоу…

Те времена канули в Лету, теперь санаторий выживал больше за счет отделения пластической хирургии. За пять лет существования этого отделения десятки жен нуворишей осуществили коррекцию фигуры: вставили силиконовые протезы в груди, подтянули морщины на лице, откачали не одну сотню килограммов подкожного жира. Об этом отделении знали многие, его телефоны были во всех крупнейших справочниках и рекламных буклетах.

Но о боксе номер X знали единицы. С создания этого бокса и началось возрождение старейшего в городе санатория.

Сразу после подписания Хасавюртовского договора, когда Чечня обрела видимость независимости, ни Бабай, ни Пастух не поверили в то, что это долго продлится. Слишком мала была республика и слишком неудобно расположена, чтобы не зависеть ни от кого. Рано или поздно полевые командиры станут неугодны: ни одному государству не нужны внутри бандиты и террористы. Поэтому лучший способ исчезнуть – изменить внешность. И сделать это надо скрытно. В пределах России или Кавказа это невозможно, существовала большая вероятность разоблачения.

Выход появился случайно, когда Пастух тайно выезжал в Турцию для встречи с эмиссаром зарубежных мусульманских радикальных организаций. Там Шамиль встретил профессора, который искал инвесторов для создания клиники пластической хирургии. Это был шанс, который двое террористов не упустили, заплатив настоящими долларами, а не их ксерокопией, как они это обычно делали.

Пастуху пластическая операция уже не требовалась, а Бабай вновь этот шанс не упустил.

После того как были сняты бинты, солнечный свет ударил по глазам даже через зажмуренные веки.

– Потерпите немного. – Магомед Хусейнов перевел слова хирурга, делавшего пластическую операцию.

Прошло несколько минут, прежде чем Абдулл Камаль смог наконец открыть глаза. Он сидел в той же белоснежной палате, куда его определили перед операцией две недели назад.

– Ну? – спросил немолодой большелобый профессор медицины с длинными седыми неухоженными волосами, обращаясь к стоящему рядом переводчику.

Магомед ошарашенно развел руками. Перед ним сидел абсолютно незнакомый человек. Тот же рост, то же телосложение, тот же цвет волос. На этом сходство заканчивалось. Пухлые чувственные губы превратились в две узкие полоски, мощный орлиный нос стал небольшой картошкой, глаза приобрели монголоидный разрез. На крутом подбородке появилась треугольная ямочка, что сделало округлое лицо алжирца продолговатым.

Профессор подал Бабаю зеркало, тот несколько минут разглядывал себя, потом провел рукой по коротко стриженным волосам.

– Несколько недель потребуется на заживление шрамов, – сказал хирург. – Ну, еще можно подкрасить волосы в золотистый цвет с медными кончиками, чтобы соответствовать фотографии на паспорте.