Не отрывая взгляда от дальнего столика, Уж запустил руку под пиджак.

После легкого ужина, состоявшего из морепро-дуктов и свежих овощей, Виктор, расплатившись со словоохотливой официанткой, из ресторана уходить не спешил. Обычно после ужина он гулял по пляжу у кромки берега, наслаждаясь шелестом вечернего прибоя, блеском огней судов, стоящих на рейде, и дышал прохладным морским воздухом, пахнущим водорослями и йодом. Работа для него еще не началась, невидимое руководство давало время на адаптацию на новом месте. Теперь наступило время действия, на сегодняшний вечер ему назначена встреча со связником. Вот он и сидел сейчас перед чашкой с остывшим кофе, ждал…

Двери распахнулись, и в ресторан ввалилась шумная группа цветасто разодетых смуглолицых мужчин. Они громко переговаривались на клекочущем птичьем языке, в котором Виктор распознал арабский. Он мгновенно напрягся, как смертоносная пружина, обе его руки скользнули в карманы легкой куртки-ветровки, под которой находилась сбруя с двумя «береттами». Пальцы проворно обхватили пластиковые накладки, одновременно взводя курки… Но среди смуглолицых Савченко не увидел того, кто был ему нужен.

Иностранцы на него не обратили внимания, их взгляды были устремлены на группу миниатюрных размалеванных девиц, видимо, старшеклассниц, выбравшихся заработать себе на маленькие радости и при этом получить удовольствие.

С веранды ресторана открывался вид на вечерний пляж, уже опустевший, и лишь несколько влюбленных пар сидели в обнимку на топчанах. Последние нежно-розовые лучи солнца еще окрашивали небосвод с тяжелыми темно-серыми облаками. Едва слышный морской прибой убаюкивал, расслаблял, снимал нервное напряжение.

На горизонте на большом торговом судне зажгли иллюминацию, издалека судно казалось крохотным, по нему как будто расползались языки пламени.

«Красиво, – мечтательно подумал Виктор и тут отметил: – Если бы у меня был талант, я бы, наверно, писал морские пейзажи, как Айвазовский».

Во время службы на Севере он восхищался тяжелыми, словно свинцовыми водами Баренцева моря. Краски Севера куда беднее, чем здесь, на юге, хотя и в них была своя холодная красота. В мыслях о творчестве он задумчиво поднял чашку с кофе, но пригубить не успел.

– Здесь свободно? – раздался над головой бывшего морского пехотинца знакомый, но порядком забытый голос.

После этого Кирилл сел в арендованную «БМВ» и поехал в центр города. После недавней перестрелки на пляже город был забит милицейскими патрулями, которые останавливали не понравившиеся им машины и беззастенчиво их обыскивали.

«БМВ» Лялькина тоже не миновала чаша сия, его остановил омоновский патруль —трое гориллоподобных парней в серо-фиолетовом камуфляже, краповых беретах, с автоматами на изготовку. Сперва они проверили документы, которые были ничем не хуже настоящих, потом обстоятельно обыскали салон, багажник и даже заглянули под капот, где также ничего интересного не обнаружили.

– Можете ехать, – с некоторой долей сожаления произнес старший патруля, этот автолюбитель был ему больше неинтересен.

Еще немного поколесив по городу, Кирилл почувствовал голод и вспомнил, что со вчерашнего вечера ничего не ел. Остановив машину возле пиццерии, он прошел на открытую площадку и сел за столик. Заказал большую пиццу с копченым мясом, грибами и литровую бутылку «Колы». Хотелось пива или хотя бы сухого вина, но служба не дружба, особенно когда находишься на задании, да еще за границей.

Утолив голод, он вернулся к машине и из салона «БМВ» позвонил по нужному телефону. Когда на другом конце провода ответили, произнес совершенно нелепую для несведущего человека фразу:

– Неправильно ты ешь бутерброд, Дядя Федор. – Потом, не дожидаясь ответа, добавил: – Через десять минут жду возле подъезда.