Боксер увидел изящный наклон стройного тела, загорелую шею, контрастирующую с золотистой соломой волос. Жалко немного, красивая баба!

Мокрушник выплюнул на асфальт сигарету.

Зоя переложила пакеты вперед и вылезла из машины. В ту же секунду сильная рука крепко сжала ее запястье и тихий голос сказал:

— Быстро в тачку, сука.

Она ничего не успела понять или ответить. Вторая рука захватила волосы, пригибая вниз и подталкивая к распахнутой дверце «Нивы». Было больно.

— Стоять! — закричал кто-то властно. — РУОП!

Мокрушник первым увидел двух мужиков, бегущих от соседнего подъезда. Оба высокие, быстрые, резкие. «Засада!» — понял он. Расстояние в двадцать метров преодолевается за три-четыре секунды.

Мокрушник с силой отшвырнул Зою. Она упала на капот «двойки».

— Стой, — снова закричал мужик, который бежал вторым и вскинул руку с черным предметом.

Первый, бородатый, бежит молча. В руках пусто. А на лице написана такая ненависть, что Мокрушник понял — это смерть. Он рванул из оперативной кобуры под левой рукой пистолет и выстрелил поверх крыши автомобиля. Бах!

Только при звуке выстрела прямо над головой Гришка расчухался и включил стартер. Одновременно он нажал на газ, и движок взревел на чумовых оборотах. Боксер что-то кричал, визжала, стоя на коленях, Зоя. Мокрушник хотел поразить бородатого, но вместо этого за плечо схватился второй мужик. Тот, который кричал: «РУОП!».

Бородач приближался стремительно. Гришка бросил «Ниву» вперед, навстречу ему. В одно мгновение бородатый вскочил на капот — Мокрушник выстрелил второй раз — и на крышу. В шести метрах от них у майора Петрова дернулась голова и из маленькой черной дырочки над левым глазом выплеснулась струя крови. Он еще продолжал идти вперед, когда бампер «Нивы» ударил по ногам, подбросил и опустил на горячий капот. Туда, где только что был Профи. Слабеющая рука ухватилась за хромированный стеклоочиститель, и прямо на Гришку уставилось окровавленное одноглазое лицо с расплющенным носом.

— А-а-а! — закричал он и, не переключая скоростей, продолжал давить педаль газа. «Нива» скакнула вперед, тело Андрея Петрова съехало набок и исчезло слева. Остался только розовый потек на стекле.

Всего этого Профи не видел. Он поднимал с колен Зою. За спиной лежал мертвый враг. Он не смотрел на тело Мокрушника, но точно знал — мертв. Он знал это уже тогда, когда в прыжке с крыши автомобиля пушечно «выстрелил» ногу в голову врага и почувствовал ломающуюся, хрустящую кость.

Водитель «скорой» не успел затормозить, он только резко вывернул руль вправо, и «Нива» в бешеном галопе ударила по касательной в левый борт, разрывая ржавое железо дряхлого «Рафика». От удара срикошетила сама и растерла по стене арки жирное тело Коня. На скорости около семидесяти километров, опасно кренясь в повороте, «Нива» выскочила на улицу. Визжали колеса. На длинном хлысте — антенны — как флаг — трепетал оторванный рукав джинсовой куртки. Синюю джинсуру украшала россыпь красных капелек.

Через семнадцать секунд, совершая обгон по встречной полосе, «Нива» лоб в лоб встретилась с груженым панелевозом. Высокая скорость, мокрый асфальт и незастегнутые ремни безопасности сделали свое дело — Боксер и Гришка погибли на месте.

Следователь ФСБ Павел Крылов созвонился с экспертом-сурдопереводчиком Верой Павловной Грибановой. Вера Павловна была в отпуске, постоянно жила на даче, и Крылову просто повезло, что она оказалась в городе.