Поднырнув под взмах одной ветки, я срубил вторую и, оттолкнувшись плечом от окривевшего снеговика, рванул между двумя другими. А из снежного марева проступают все новые и новые округлые силуэты, упорно протягивающие ко мне свои ветвистые пальцы. Лавируя между движущимися комками снега, все дальше удаляюсь от замка. Здесь деревья стоят чаще, что, с одной стороны, сужает мне возможности для маневра, но, с другой, снеговикам они мешают сильнее. Их строение не позволяет пригибаться под нависающими ветвями и перепрыгивать через выползшие из-под земли корневища.

    Слева кто-то раскатисто, с азартом рыкнул. В горячке тактического отступления… оно-то, конечно, больше на бегство походит, но там бежишь куда глаза глядят, а мне удается самому выбирать путь, это в значительной степени отвлекает внимание, так что я как-то не сразу вычленил этот звук из воя ветра, а когда он повторился, более громкий и близкий, то устремился к нему. С таким рыком в древние времена выбирались на охоту саблезубые тигры и пещерные львы, но они измельчали, и теперь лишь одно существо способно исторгнуть его из своей груди. Поэтому-то я и устремился на него, словно корабль на свет маяка.

    -  Выноси, родимая! - орет на самое ухо черт ухватившись за волосы и паря за мной на распластанных крыльях. Тоже мне хранитель… Еще и воет на ухо как истребитель.

    Перепрыгнув через сугроб, сохранивший некоторые черты снеговика, хотя и малость подправленные копытами Рекса, я рассмотрел шевелящуюся темную громаду, над которой то и дело полощут ветви и мелькает фигура благородного идальго.

    Окружившие моих друзей снеговики прут сплошной стеной, все сильнее сжимая кольцо. Еще немного и они попросту похоронят их под слоем снега. Колющие удары им нипочем, а места для размаха становится все меньше.

    Разгон. Толчок. И удивленный возглас викингов, на рогатые шлемы которых я свалился. Хорошо, никто мечом не ткнул. А здесь и действительно тесновато, если судить по тому, что им не удалось потесниться, чтобы опустить меня на землю. А снеговики все прут и прут, словно намереваясь своими телами насыпать над нами курган.

    Ухватившись за нависающую ветвь ближайшего дерева, я вскарабкался на нее и окинул взором поле боя. Картина неутешительная. Викинги спрессованы, словно килька в бочке, и уже не столько колотят по головам противника, сколько пытаются оттолкнуть их. Но перевес не на их стороне. Лишь Добрыня с ухватившимся в гриву Дон Кихотом довольно успешно сопротивляется напору снеговиков, круша их копытами, да Рекс носится за кольцом окружения, стремительный и неуловимый.

    -  Все на деревья! - командую я.

    Викинги сразу ухватили мою мысль и начали, медленно пятясь, по одному взбираться на деревья. Всего их в зоне окружения находится три, считая и то, на котором я сижу.

    Добрыня вопросительно ржет, обратив на меня свой взор.

    -  Оставь Кихота, - перекрикивая ветер, ору я, - а сам вырывайся из оцепления и поспеши к пещере. Там огонь - туда не сунутся.

    Дон Кихот разжал пальцы и соскользнул на землю.

    Добрыня фыркнул и, громадным прыжком перебросив свое тело через снеговиков, черной молнией рванулся в лесную чащу, только кустарник затрещал под стремительным напором.

    -  Рекс, за ним! - командую я. Но боевой олень то ли не слышит приказа - уж больно громко сам рычит, то ли азарт сражения туманит его мозг. Он кружит вокруг снеговиков, выискивая отбившегося от общей группы, что говорит о присутствии в ДНК этого оленя цепочки хищника.