— Зачем нам этот актив? От Луизианы давно нужно было отказаться, да продать ее некому. Если только за нормальную цену. Американцы почти забесплатно готовы покупать, торгаши, — пробурчал Талейран.

— Мсье, к нам гости! — прервал размышления министра иностранных дел Франции слуга.

— Кого черти принесли? — спросил Шарль, нехотя вставая со стула и подходя к зеркалу.

Талейран считал, что должен выглядеть всегда идеально. Если даже платье показательно дешевое, какое он носил во время тюремного заключения, когда властвовали якобинцы во главе с Робеспьером, оно должно быть сшито у такого мастера, который работает с золотыми нитями. Нынешние одеяния Талейрана были сдержано богатые, когда платье имеет аскетичный вид, но при этом сшито из таких дорогих материалов и выполненное такими портными, что никак нельзя назвать одежду бедной.

Поправив шелковый платок, Талейран стал ждать, когда в комнату войдет тот гость, который может позволить себе прибыть без предупреждения. Если это человек ниже статусом, то Шарль отчитает его, если равный, то намекнет на неподобающее поведение и на то, что нужно бы освежить в памяти элементарные правила поведения. Ну а кто может быть выше статусом, чем тот, что сейчас имеет Талейран?

Двери распахнулись, будто от удара, в комнату влетел ураган. Министр иностранных дел даже внутренне поежился, будто от холода. Внешне же он резко одел маску радушного хозяина и верноподданного. Этот человек, ворвавшийся в мирок, который так тщательно для себя выстраивал Шарль Талейран, метался по всей комнате, будто хотел найти любовника, а сам пришел не к министру, а к своей любвеобильной Жозефине Богарне.

— Мой императо… — Шарль Талейран сделал вид, что испугался своих слов, он даже прикрыл рот рукой. — Простите, Первый Консул, оговорился, но… Столь ли это преступная ошибка? Или я только стараюсь видеть чуть-чуть в будущее?

Наполеон Бонапарт задумался. Он даже чуть не забыл зачем сам лично, по пути, проезжая дом министра иностранных дел, решил не дожидаться, пока Талейран сам приедет по вызову на беседу. В сущности, генерал Бонапарт уже принимал все решения по управлению Францией, довольные сменой власти, штыки, помогали ему в этом. Остальные консулы почти что не влияли во Франции ни на что, решая проблемы продовольствия или строительства гражданских объектов. Более того, соправители несколько начинали раздражать корсиканца, стремящегося стать главным французом.

— Мне нравится ваша оговорка. И при мне, когда мы наедине, не стоит бояться произносить слово «Империя», как, впрочем, и «Император». Возможно, именно этого ждет Франция, чтобы я получил все возможности для защиты истинных завоеваний Революции, чтобы наша страна стала поистине Великой, — сказал Наполеон и, чуть нахмурившись, пронизывал своим взглядом Талейрана.

Консул ждал реакцию у достаточно влиятельного министра иностранных дел. Именно императором себя уже видел Наполеон, а Жозефина станет императрицей.

— Гражданин Первый Консул, вам не стоит беспокоиться. Я — человек Франции. Вы — сейчас лучшее, что есть у Франции. Я с вами и за вас. Готов исполнить волю вашу, — сказал Талейран.

Слова, сказанные изворотливым министром иностранных дел, на удивление, даже для самого Талейрана, были искренними и правдивыми. Но услышит ли Наполеон главный посыл сказанного? То, что пока Талейран считает генерала Бонапарта благом для Франции, говорит о том, что министр будет поддерживать Наполеона. Но, если нынешний министр иностранных дел Франции решит, что Наполеон Бонапарт вредит стране…

— Мне нужен мир с Россией. Срочно. Советуйте как его достичь! — требовал Первый Консул.