|
Спаркса там не было. Шмыгнув в приемную, Дойл схватил карандаш, собираясь написать записку Лебу. Неожиданно его окликнула дежурная сестра. — Доктор Дойл, вам письмо, — сказала она. — Письмо? — Да. Доставили сегодня утром. Полицейский принес. Она протянула конверт. — Спасибо, — сказал Дойл, вскрывая письмо. Артур, Мистер Джон Спаркс — псих, сбежавший из дома для умалишенных в Бедламе. Агрессивен и крайне опасен. Свяжитесь со мной немедленно. Лебу. — Billet doui от тайной подружки? — раздался за спиной голос Спаркса. — Что? — вздрогнул от неожиданности Дойл. — Любовное послание, а, старина? — Это приглашение на гольф, — не смутившись, соврал Дойл, сложил листок и возвратил его сестре. — Пожалуйста, передайте джентльмену, что до конца следующей недели я не смогу с ним встретиться, но непременно свяжусь с ним, как только выберу время. — Очень хорошо, доктор, — кивнула сестра, убирая письмо в стол. — Ну что, идем? — повернулся к Спарксу доктор и, подхватив саквояж, направился к выходу. Спаркс поспешил вслед за ним. — Все взяли? — спросил Спаркс. — Да. «О господи, господи боже. Я даже сбежать не могу и не могу скрыть свои мысли, ничего не могу, — подумал Дойл. — Я слишком хорошо знаю, на что он способен, и меньше всего хотел бы стать его врагом. Неужели все, что он рассказал, ложь? Неужели это только хитрость и коварство? Если он и в самом деле сумасшедший, то лучшего экземпляра не сыскать. А что, если это не так? А если Лебу чего-то не понял или перепутал? Я попал в жуткую передрягу, и кто, как не Джек, спас мне жизнь? Да, нельзя так легко все принимать на веру… не оставляя Джеку шанса». — Дойл, с вами все в порядке? — спросил Спаркс, внимательно разглядывая своего компаньона. — Гмм… Вы же видите, что я взволнован, верно? — Верно. — Но полагаю, что я, как все люди, имею право задуматься о чем-то, что касается меня одного, разве нет? — Не рискну спорить с этим утверждением. — Я хочу сказать, Джек, что в последнее время я как бы не распоряжаюсь своей жизнью так… Внезапно пронзительный крик, крик боли и отчаяния, донесшийся из-за двери, мимо которой они проходили, прервал Дойла. Заглянув в палату, они увидели, что все кровати в комнате сдвинуты к одной из стен и освободившееся пространство занимает импровизированная карусель — по кругу стояли деревянные лошадки, на которых восседали довольные дети, лечившиеся в госпитале. Три акробата в красных косоворотках кувыркались, крутились колесом, проделывали сальто; красноносый клоун бегал по кругу, забавляя публику. Несколько медсестер тщетно пытались успокоить мальчика, бившегося в истерике. На нем был костюм арлекина из голубых и лиловых ромбов. На вид ему было около десяти лет. Мальчик был совсем лысый, кожа на затылке — в мелких морщинах. Господи! Это же «видение» Спайви! Мужчина в красном, лошадки, мальчик в голубом… По телу Дойла пробежала противная дрожь. Спаркс бросился к мальчику, опередив Дойла. — Че-е-ный ло-д! — пытался произнести мальчик, захлебываясь в крике. |
