|
Не говоря уже об убийстве Петрович и Боджера Наггинса. А смерть мальчика в голубом, предсказанная Спайви Квинсом, свидетелем которой он стал? И уж совершенно невозможно забыть тот кошмар, с которым они столкнулись в Британском музее, — от мертвой хватки этого монстра у Дойла до сих пор болело запястье… Если Джон Спаркс и сумасшедший, то, надо признаться, лишь один из многих в этом мире, променявшем безгрешность на безнадежность безумия. Раздвинув занавески, Дойл выглянул в окно, пытаясь сообразить, где они находятся. Да, это Грей-Иннроуд, значит, они направляются на север от Лондона, в сторону Излингтона. «Может быть, поделиться своими опасениями с Джеком? Или найти какой-то способ удостовериться в правдивости его слов? В конце концов, вполне возможно, что Лебу ошибся. Если бы я мог поговорить с Лебу, узнать от него, откуда эти сведения о Джоне Спарксе… Но эту возможность я, по всей видимости, упустил раз и навсегда, когда сбежал от Лебу… Терпение инспектора, скорее всего, лопнуло. А посему я должен решить: либо попытаться сбежать от Спаркса и добровольно сдаться полиции (в этом случае я, вероятно, навлеку на себя страшный и непредсказуемый по своим последствиям гнев Джека), либо положиться на судьбу и следовать за этим странным человеком, призывая милость Божью». — Скажите, Дойл, у Блаватской что-нибудь говорится о «Семерке» и «Черном лорде»? — внезапно спросил Спаркс. — Что? — переспросил Дойл. — Я не так хорошо знаком с ее сочинениями, как вы. У нее есть упоминания о «Семерке» и «Черном лорде»? Погруженный в свои мысли, Спаркс едва смотрел на Дойла. Дойл попытался припомнить то, о чем писала Блаватская. Ему казалось, что со времени, когда он лениво перелистывал ее книги, уютно устроившись в своей тихой квартире, минула целая вечность. — Да, припоминаю что-то такое, — проговорил он наконец. — «Обитающий у входа», так, кажется. В сущности, это одно и то же. — Как он описан, этот «обитающий у входа»? — Как сущность… как некая сущность высокой духовной организации… стремящаяся войти в этот мир. — В образе человека? Я правильно вас понимаю? — Да. Блаватская утверждает, что к этому стремятся абсолютно все души, потому что это — путь к знанию и слиянию с «познавшими тайну». — Чем же «это» отличается от «познавших тайну»? — В своей бестелесной сущности «это» предположительно занимало достойное место справа от… Бога — назовите как угодно. А в мире физическом пало жертвой — я не могу припомнить точно, как говорится у Блаватской, — жертвой искушений земной жизни. — Таковы пути плоти нашей… — пробормотал Спаркс. — Отпав от Бога, чтобы править миром, «это» удовлетворяет свою гордыню, считая себя Богом. — Зло, воцарившееся в мире, христиане называют Люцифером. — Мальчик в голубом сказал, что у «этого» много имен. — Да, миф о падшем ангеле существует почти во всех культурах… Почему Блаватская называет его «обитающим у входа»? — Покидая мир физический после пребывания в нем — а таких пребываний, очевидно, множество, как утверждает Блаватская, — зло удаляется в убежище между двумя мирами. Оно собирает вокруг себя потерянные, развращенные души, последовавшие за ним после смерти. |
