– Вы знали своих родителей? – Этот вопрос вырвался у него сам собой.

Джульетта прикусила губу, и ее глаза наполнились болью. В его воображении возникло раздраженное лицо Стеллы, зазвучал ее голос: Никогда не делай ничего такого, что могло бы разрушить чары. «Сплендор» создает у гостей ощущение роскоши, так сказать, ткет гобелен – и ты не должен дергать за его нитки!

Анри только что совершил сразу два греха – отвлекся от создания волшебной иллюзии роскоши и затронул неприятную тему. А говорить о чем то печальном было строго настрого запрещено. И этот их разговор – прямая противоположность тому, что ему надлежит делать. Но у него не было времени на то, чтобы собрать информацию об этой девушке загодя, до ее прибытия в отель. Если у него и остается какая та надежда на то, чтобы сделать ее пребывание здесь незабываемым, то ему придется заняться этим здесь и сейчас. Даже Стелле пришлось бы с этим согласиться, разве нет?

И он не мог отрицать, что Джульетта разожгла его любопытство. Ему хотелось узнать о ней побольше, даже если ради этого ему придется нарушить правила «Сплендора».

Но он не может позволить себе допускать ошибки. Если Джульетта уедет из отеля, чувствуя себя несчастной, Стелла никогда ему этого не простит.

Он решил снова прибегнуть к волшебству.

– Впрочем, не берите в голову. Вы не обязаны мне отвечать. – Волшебство потекло по его рукам, но прежде, чем оно дошло до Джульетты, она заговорила:

– Нет, я их не знала. – Она вздохнула. – Я никогда не видела своего отца, а о матери у меня остались только смутные воспоминания. – На ее лице отразились задумчивость и грусть. Ему надо сдать назад. Сменить тему разговора на что то более приятное. Сделать так, чтобы создаваемые им иллюзии пронизали ее и стерли эти складки между ее бровями.

Но он этого не сделал.

– Тогда кто же вас вырастил? – спросил он.

– Мы с сестрой жили в приюте в Белль Фонтейн. Но она на несколько лет старше меня, так что… – Джульетта напряглась. Сглотнула. – Честно говоря, это… – она замялась, словно подыскивая слова, – это Клэр вырастила меня.

Клэр. Это имя стало тем ключом, который наконец отпер замок. Теперь он знал, почему лицо Джульетты показалось ему знакомым.

У него все оборвалось внутри.

Он понял, кто разбил сердце Джульетты.

И виноват в этом был он сам.

Глава пять. Джульетта

Джульетта чувствовала себя как во сне.

Она вслед за Кэли поднялась по изогнутой мраморной лестнице, и ее мысли были похожи на облака – они то казались ей осязаемыми, ясными, то ускользали, если она пыталась вникнуть в них, словно уносимые ветром.

Пожалуй, это было не так уж и неприятно.

Кэли оглянулась через плечо:

– Вы хорошо провели время?

Джульетта пробормотала «да», хотя слово «хорошо» было слишком слабым, чтобы передать ее чувства. Она танцевала. Скользила по полу, как те танцовщицы, которых она видела на каком то празднике как то летом в детстве, – те женщины были одеты в яркие шелка, обуты в изящные туфельки и кружились так быстро, словно их ноги вообще не касались земли. И сегодня вечером она была так же изящна и элегантна, как они. И танцевала так же умело.

Благодаря ему она чувствовала себя такой живой, как никогда прежде.

Поднявшись по лестнице, Кэли взяла ее за локоть и повела по широкому коридору, стены которого были уставлены вазами с цветами и корзинами, полными фруктов.

Кэли остановилась перед дверями цвета слоновой кости, украшенными изящной резьбой в виде виноградных лоз, и картинно распахнула их.