Пал Палыч по-прежнему был заторможен. Он все делал чисто механически: шагал посуху, почти не сгибая ноги в коленях, – как робот – шел вброд, следуя указаниям Зосимы, обходил топкие места без малейших колебаний, а когда попадал в трясину, терпеливо и безмолвно ждал, пока его не выдернут оттуда как репку.

Короче говоря, мне его состояние не нравилось. Я не имел перед ним никаких обязательств, в нашу команду Пал Палыч напросился сам, вопреки здравому смыслу и добрым советам, но ведь он был человек, живое существо, а значит спасти ему жизнь (какой бы паскудной она ни была) – мой долг.

Если, конечно, мне удастся сохранить свою…

А вот такой пакости от тропы мы не ждали. Природа часто приносит сюрпризы, но чтобы так… Зосима смотрел на меня обиженно и с недоумением, а я отвечал ему взглядом, полным печали.

Печалиться и впрямь было от чего. Во время весеннего половодья один из ручьев изменил русло, и там, где раньше была более-менее сухая низинка, теперь маслянисто блестела широкая лента грязи.

– Не пройдем, – сказал Зосима и безнадежно вздохнул.

– Не пройдем, – подтвердил я и снова посмотрел на неожиданную преграду.

– Вообще-то попробовать можно… – почесав в затылке, сказал через некоторое время Зосима.

– Можно… – Я по-прежнему изображал эхо.

А что делать, если в голове нет ни единой толковой мысли? Лезет лишь разная бредятина: мечты, фантазии и прочее. Эх, если бы крылья… или ковер-самолет… или хотя бы чудо спецтехники, РРД – 5С, реактивный ранец диверсанта, в определенных кругах именуемый "русской рулеткой".

– Но как? – спросил я осторожно.

– Дык, если бы я знал… – Зосима полез в карман за кисетом; когда он курил, ему думалось лучше.

Я тоже задумался. Обратно ходу нам не было. Это и без особых объяснений понятно. Сойти с тропы? Как бы не так. Здесь как в зоне во времена культа личности: шаг влево, шаг вправо – побег. Тогда была пуля в спину, а в нашем случае прощальное буль-буль, если угодишь в трясину.

А здесь она, пожалуй, самая коварная, самая опасная в округе – не успеешь крикнуть "мама!", как ты уже с головой окунулся в жидкую грязь, которая засасывает с неимоверной быстротой.

Тупик. Мы попали в самый настоящий тупик.

– Может, попытаемся пройти со слегой… – не очень уверенно предложил Зосима.

– Попытайся, – сказал я с умеренным сарказмом. – Только прежде попрощаемся. Как поется в песне: "И в дальний путь, на долгие года…". Грязь свежая, ориентиры тропы утрачены. Видишь, там даже кочек нет.

Ухнешь в ямину – и поминай, как звали.

– Вижу, вижу… – угрюмо буркнул Зосима.

– У меня есть другое предложение… – Я взглянул на Пал Палыча, отрешенно пялившегося на небо. – У нас под рукой вождь могикан с томагавком, так почему не использовать его в мирных целях?

– Это как? – заинтересовался Зосима.

– Будем строить переправу.

– Дык, если надо, то мы завсегда…

Зосима не очень понял, что я намереваюсь предпринять, но с легкой душой переложил бремя ответственности на мои плечи.

– Делаем плоты, – сказал я и подошел к Пал Палычу. – Орудовать топором умеете?

Он посмотрел на меня свысока, словно перед ним был пацан-несмышленыш. И молча кивнул.

– Тогда начинайте, коль вам так нравится этот инструмент. – Я показал ему, какие деревца нужно рубить.

Пал Палыч без лишних слов взялся за дело. И нужно сказать топором он работал как заправский дровосек.