Благодаря невиданному в детдомовской среде прилежанию и весьма действенному стимулу в виде лишнего свободного часа на различные игры, я сильно развил в себе свойство быстрого чтения, а также способность все схватывать на лету. Эти качества мне здорово пригодились, когда я учился в суворовском училище. И не только… -… Иво, вы меня не слушаете? – Каролина смотрела на меня с укоризной.

– Извините, – пробормотал я смущенно. – Мысли разные в голову лезут…

– Надеюсь, ничего предосудительного? – спросила она не без лукавства.

– Надежды юношей питают. И некоторых девушек тоже. – Я снисходительно ухмыльнулся. – О чем может думать человек, сидящий у одра больного? Только о его скорейшем выздоровлении.

– Вот что я ненавижу в мужчинах, так это способности врать без зазрения совести. Притом по любому, даже ничтожному, поводу.

– Да, действительно, в этом мы здорово отличаемся от женщин, которые врут и без повода.

– Нет, вы просто невозможны!

– Не сердитесь. Больным нездоровые эмоции противопоказаны. – Я встал. – Разрешите откланяться. Мне пора.

Если честно, я никуда не торопился. Мало того – мне хотелось еще часок побыть в обществе Каролины. Что было вполне простительно – почти год я был лишен женского общества; если, конечно, не считать бабки Дарьи. Но я боялся, что наша милая болтовня может снова перейти в пикировку.

– Вы еще зайдете? – сменила Каролина гнев на милость.

– Обязательно.

– Когда?

– Как только грохну мамонта, так сразу и прибегу в вашу пещерку с куском мяса. Бальзам, кстати, вызывает повышенный аппетит, а мы с Зосимой уже давно не охотились, так что из запасов у меня только консервы.

А они, как вам, надеюсь, известно, больным не рекомендуются. Вот свежая дичь – это другое дело.

– Ну, а если серьезно?

– Думаю, к вечеру. Если, конечно, мне повезет.

– Иво, не оставляйте меня надолго одну, – жалобно попросила Каролина. – Иначе я с ума сойду.

– Это почему? – спросил я механически, хотя ответ мне был известен заранее.

– У моих хозяев словесный понос. Особенно этим отличается бабка. Она меня достала. Сядет возле кровати и трещит так, что уши закладывает. И никуда не денешься…

Она посмотрела на меня с надеждой. Ну, как же, сейчас растаю… Еще чего. Намек мне был понятен.

Каролина снова рвалась внедриться в мою холостяцкую обитель. Нет уж, дудки! Я сам себе не враг. Я дорожил не только свободой, но и собственной жизнью. Поди, знай, что на уме у этой мамзели…

Но я был доволен – план Зосимы под кодовым названием "Укрощение строптивой" работает вполне удовлетворительно. Неделя-другая жизни у Коськиных – и спесивая нахальная девица, по идее, должна превратиться в пушистого ласкового козленочка. Что и требовалось доказать.

В противном случае моя спокойная и безмятежная жизнь на "острове" может дать глубокую трещину.

Вернее, превратится в пропасть без дна – она и так уже пошла на перекос со времени моей фатальной рыбалки.

– Побольше оптимизма, девушка, побольше оптимизма! – заявил я с наигранной бодростью. – Все не так плохо, как кажется с первого взгляда. Думаю, что скоро у ваших хозяев пропадет желание трепаться попусту. Пока вы для них новенькая, а общение с новым человеком гораздо интереснее, нежели с местными аборигенами. Кстати, обещаю: когда выздоровеете, возьму вас на охоту. Она в этих местах просто великолепная.