– Какие мы щедрые… – Лолита ласково улыбнулась и посмотрела на часы. – Мамочки! Мне пора. Наверное, Лев Борисович меня уже обыскался…

Она умчалась, как метеор. Не оставив ни адреса, ни телефона.

Ах, эти мимолетные случайные связи… Нередко они оставляют в памяти более глубокий след, нежели длинный, но бесплодный роман. Я тяжело вздохнул ей вслед… и, пренебрегая осторожностью, направился в погреб – чтобы отнести Каролине ужин.

Почему так рано? Дело в том, что я намеревался немного порыскать по окрестностям деревни. Последние три-четыре дня меня не оставляло ощущение, что за мною кто-то следит.

Я пытался вычислить неизвестного наблюдателя визуально, но он был или чересчур опытен, или мои предположения оказались плодом разыгравшегося воображения. Для того, чтобы подтвердить или опровергнуть их, нужно было посмотреть наличие следов. И это следовало сделать так, чтобы некто (если он и впрямь существует) ничего не заподозрил.

Каролина встретила меня подчеркнуто холодно. Она даже не посмотрела, что там я достаю из ведра, которое мне пришлось взять, чтобы ради маскировки принести в избу картошки и других овощей. Это на случай, если наблюдатель взгромоздился на дерево.

– Щи и каша – еда наша, – сказал я с наигранным весельем. – Хлеб позавчерашний, уж извини. Бабка Дарья профилонила – наверное, перенимала опыт у своих официальных коллег. В термосе кофе. Вечером меня не жди. Скорее всего, домой приду поздно. Возможно, утром.

– Что, к своей докторше попылишь? – не выдержала, чтобы не уколоть, Каролина.

– Это мое личное дело, – отрезал я довольно грубо; но тут же смягчился: – Врачи уже уехали. Очень хотелось бы надеяться, что отныне в нашей деревне воцарится мир и покой.

– Уехали? – переспросила, оживляясь, Каролина. – Это хорошо.

– Да уж… – ответил я и, не удержавшись, вздохнул.

– Переживаешь? – ехидно спросила девушка.

– С какой стати?

– Ну как же – столичная краля, изысканные манеры, верхнее образование… Мечта, кто понимает.

– Не будь язвой. Что было, то быльем поросло.

– Чай, прощаться приходила…

– Ошибаешься, – ответил я сердито. – И вообще – давай этот вопрос замнем… для ясности.

– Ты врешь и не краснеешь. Помаду вытри со щеки, Казанова. Похоже, она облобызала тебя с головы до ног.

Нашла сокровище…

– Не тебе об этом судить! – отгрызнулся я, заводясь с полуоборота.

– Это почему?

– По кочану. Я не твой муж и нечего устраивать сцены ревности.

– Я… ревную!? Ну, ты даешь… – Она даже задохнулась от праведного возмущения. – Нужен ты мне больно.

Нашелся… красавчик. Робинзон, трахнутый молью.

– Киса, не хами. Предупреждаю в очередной раз. Иначе вырежу розгу и отстегаю тебя по мягкому месту.

Похоже, твой папа-полковник упустил этот воспитательный момент, и я теперь вынужден пожинать плоды его недальновидности и излишней мягкости.

– Не трогай папу! Ты недостоин даже подметки от его сапог.

– Куда нам… – Я положил в ведро три банки мясных консервов. – Простите, принцесса, мужлана за то, что он осмелился оскорбить вашу сиятельную фамилию.

– Сукин сын!..

Каролина в бешенстве поискала глазами, чем бы в меня запустить. Ее взгляд остановился на кастрюльке с горячими щами, и я уже начал опасаться, что она может здорово испортить мне шкуру, но тут девушка опомнилась, и во избежание искушения засунула руки в карманы комбинезона.