И этот душка-майор, истинный профессионал, на поверку может оказаться таким сукиным сыном, что на нем клеймо негде будет поставить.

Деньги – страшная вещь. Они могут и абсолютно порядочного человека превратить в скотину. А что говорить о тех, кто просто жаждет оскотиниться.

Итак, что же получается? Расскажу майору о подозрительных личностях, которые встретились мне в лесу – могу остаться при своих бубновых интересах. И вдобавок с дыркой в башке.

Не расскажу – буду потом остаток жизни сожалеть, что поступил как последняя сволочь. Как трусливая сволочь. Оправдание, у меня, конечно, есть. Наготове. Каждый должен заниматься своим делом и не лезть в чужую парафию. Тем более, что я не на государевой службе. Частное лицо. Которому никто не доверял наблюдать за общественным порядком.

Так-то оно так… А совесть? А истовое желание повернуть время вспять – чтобы в деревне снова стало тихо и мирно, как прежде? Да-а, задачка – со сплошными неизвестными…

Что делать, будь оно все неладно!?

– Значит, вы не знаете, где сейчас находится девушка? – спросил, вставая, Усольцев.

– Не имею понятия.

– Тогда позвольте откланяться… – Он направился к двери. – Еще раз большое спасибо за угощение. Очень вкусная рыба.

Майор остановился у порога, потоптался в раздумье, а затем, обернувшись, сказал:

– Вот что… Иво, будьте осторожны. Я не зря спрашивал про девушку. Ею сильно интересуются очень нехорошие люди с большими связями и еще большими деньгами. Мой вам совет – не становитесь у них на пути. Бывайте…

Он быстро вышел – наверное, чтобы избежать расспросов. Но у меня такого желания не было. Я лишь задумчиво сказал ему вслед:

– Пока, Николай Николаевич…

Мыслей в голове накопилось, хоть отбавляй.

Глава 20

Ну не сказал и не сказал. Чего себя казнить? Написать в органы подметное письмо? Поздно, уже слишком поздно. Бросить в почтовый ящик его может только Зосима, но теперь он на крючке и не исключен вариант, что за ним тоже тянется "хвост". А подставлять старика – это последнее дело. Вот такая получается петрушка.

Спать, несмотря на бессонную ночь, совершенно не хотелось. Давно мои нервы не были на таком взводе…

Немного поразмыслив, я решил отправиться на рыбалку. И запасы свежей рыбы нужно пополнить (тем более, что теперь мне приходилось учитывать и Каролину), и на свежем воздухе хорошенько обдумать сложившуюся ситуацию.

Мне хотелось зайти к девушке, но я сдержал свой порыв. Я догадывался, каково ей сейчас пребывать в полном неведении, и мне было ее жаль. Но рисковать без особой нужды я просто не имел права.

В свете того, что сказал мне на прощанье Усольцев, девушку ждут серьезные неприятности. Кто мог гарантировать, что за моей избой снова не установлено наблюдение? Поэтому частые походы в погреб могут вызвать подозрения. Ведь у наблюдателей, кроме глаз и ушей, есть еще и интуиция. Противника нельзя недооценивать.

Взяв удочки и садок для рыбы, я направился к берегу. Там меня ждал сюрприз: в воде, словно морж шумно плескаясь и отфыркиваясь, купался Пал Палыч. Это было что-то новое. Обычно он никогда не покидал четырех стен своего узилища.

Его одежда лежала на траве, а возле нее был накрыт "стол" – расстеленная газета, на которой стояли литровая бутылка водки и граненый стакан. Закуска не отличалась изобилием и особым изыском: несколько ломтиков сала, зеленый лук, три вареных яйца, соль в спичечном коробке и фирменный хлеб бабки Дарьи.

– А, юноша… – Пал Палыч приветственно помахал мне рукой. – Как дела?

– Раз живой, значит, уже хорошо.

– Верно сказано.