-  Он не настолько любит Вику…

    -  Зато он очень любит себя. Это для него все равно, как если бы ты угнал его любимую машину. Раздевайся быстрей! Хотя, если ты боишься за себя или просто не готов, то можешь оставить все как есть, - проворчал Свин.

    Однако я был готов. И меня не надо было подначивать. В словах Свина был определенный резон. А риск… Кто знает, как сильно придется рисковать на следующем задании, если мы провалим это. Лучше уж отмучиться в последний раз и навсегда оставить в воспоминаниях этот холодный мир с амбициозными политиками и их сходящими с ума женами… Я сорвал с себя одежду и разбросал ее в беспорядке по комнате. Затем положил блузку Вики на стол, а бюстгальтер прицепил к ключу, торчавшему из бара. В коридоре уже раздавались тяжелые, уверенные шаги Бориса Сергеевича.

    -  Плесни на себя коньяком! - прорычал Свин.

    Я беспрекословно выполнил приказ.

    -  И вот еще что, поставь себе засос…

    -  Засос-то зачем?

    -  Для усиления эффекта…

    -  Порнограф хренов, - пробормотал я, впиваясь зубами в свое предплечье.

    -  За порнографа ответишь, - пообещал Свин. - Но потом. А сейчас постарайся изобразить максимальный испуг напополам с максимальной похотью. Поиграй в Боккаччо, ферштейн?

    Ответить я не успел. Дверь открылась, и в комнату вошел Борис Сергеевич Рокот, сопровождаемый личной телохранительницей Аллой и двумя младшими телохранителями.

    Сказать, что он удивился, - значит ничего не сказать. Рокот был изумлен, как был бы изумлен любой на его месте, застав у себя в квартире голого телохранителя с бутылкой коньяку в руках и темнеющим засосом на предплечье.

    -  Вот те раз, - ошарашенно произнес Борис Сергеевич и опустился в кресло.

    Алла, высокая мускулистая девица в брючном костюме и с гладко зачесанными назад волосами, иронично окинула меня взглядом, сделав равнодушное лицо. Мол, видали мы и получше… Губы двух других телохранителей дрогнули в едва заметной усмешке.

    Дверь ванной хлопнула. В комнату вошла Вика, вытирая на ходу голову большим махровым полотенцем. Упомянутое полотенце являлось единственной деталью ее туалета. К несчастью, оно закрывало глаза девушки, поэтому оценить происходящее сразу Вика не смогла. Зато увидела свой бюстгальтер, висящий на ключе от бара, и недовольно крикнула:

    -  Гаврила! Сколько раз я просила тебя убирать мои вещи! У тебя не так много других обязанностей…

    -  Вот те два, - произнес Рокот и потянулся к оставленному мной коньяку.

    Вика отняла полотенце от головы и испуганно ойкнула. Теперь в комнате находились два абсолютно голых человека против четырех хорошо одетых.

    -  Тот еще пасьянс, - согласился с моими мыслями Свин.

    Немая сцена длилась секунд двадцать. Затем Вика решила взять слово:

    -  Борис! Это какое-то недоразумение! Я не понимаю, почему Гавриил голый…

    -  И не понимаешь, почему голая ты, а он не убрал твой бюстгальтер? - с едва заметным сарказмом ухмыльнулся Рокот.

    -  Это какая-то подстава, - смущенно произнесла Вика.

    Не то чтобы она очень боялась. Но соображала что к чему. Отец девушки, ради связей которого Рокот и женился на ней, давно не играл значительной роли ни в политике, ни в бизнесе. А Рокот, наоборот, взлетел к самому поднебесью.