— Это — потом, — сказал Василий. — А пока — куда машину-то загнать?

— Загнать?! — Охранник выпучил глаза.

— Не на дороге же ее оставлять, — пояснил Василий. — Угонят ведь.

Егерь с охранником посмотрели друг на друга и резко загрустили.

— Много нынче сумасшедших, — пожаловался Фомич. — Оно и понятно — осень.

Василий между тем вылез из машины, любовно отряхнул с ее капота прилипшие иголки и перешел к делу:

— Капитан Коновалов меня зовут, из МУРа я, поговорить бы.

— Из МУРа? — присвистнул охранник. — Чегой-то? Москва вроде далеко…

— Москва, милый, всегда близко. Во-он, посмотри, — Василий большим пальцем указал себе за спину, — видишь, Кремль торчит? То-то.

Охранник и егерь послушно посмотрели в указанном направлении, Кремля, правда, не разглядели, но подобрались, посерьезнели и тон изменили.

— Охотиться к нам? — почти гостеприимно спросил егерь.

— В каком-то смысле, — кивнул Василий.

К командировке в Красногорский край муровское руководство отнеслось резко отрицательно, и старшему оперуполномоченному Коновалову пришлось выдержать несколько тяжелых баталий с начальниками разных уровней. И врать пришлось напропалую. Истинные мотивы командировки решено было скрыть по самой банальной причине — Василий опасался утечки информации. Как любил выражаться Гоша: «Что знает начальство, то знают все». Успех операции напрямую зависел, во-первых, от внезапности и, во-вторых, от секретности миссии Василия в Красногорском крае.

Дело в том, что в сейфе Григорчук сыщики обнаружили несколько папок с чрезвычайно интересным материалом — тем самым интимным компроматом на известнейших людей. К каждой папке прилагалась видеокассета, наглядно подтверждающая тот отрадный факт, что Биллу Клинтону до наших политиков еще расти и расти. Проблема состояла в том, что весь этот интереснейший для чтения и просмотра материал был уже отработан. То есть подробности тайной личной жизни каждого из политиков, дела которых хранились в сейфе у Григорчук, уже были описаны Резвушкиной и опубликованы в «Секс-моде». Ничего нового, того, что еще не нашло своего отражения на страницах журнала, в сейфе не оказалось.

Сыщики пришли к выводу, что некто, укравший ключи у мертвой Григорчук и посетивший ее квартиру в ночь убийства, ушел оттуда не с пустыми руками и унес «свою» папку.

Сделать это было проще простого, потому что педантичная Григорчук строго и скрупулезно систематизировала свой гадкий материал — каждой жертве отводилась отдельная папка, так что похитителю не пришлось долго возиться и перебирать весь архив. Тем более что на каждой лапке крупным детским почерком была написана фамилия «героя». Удобно? Очень. Но именно кажущаяся легкость задачи подвела похитителя. Потому что, кроме папок, в сейфе обнаружился любопытный конвертик, в котором хранились фотографии девушек. А на обороте каждой фотографии стоял порядковый номер — 1, 2, 3 и так далее. Зацепка, так взбодрившая сыщиков, заключалась в том, что папок было 7, а фотографий — 9. Папки, кстати, тоже имели порядковые номера, и Василий предположил, что «номер» девушки соответствует «номеру» жертвы.

— Иратов и Трошкин! — кричал Василий. — Чтоб я сдох, так и есть! Два сапога пара. Они давно спелись, и Григорчук придушили сообща. Вот банда! Надо ехать в их логово, в их милый Красногорский край, где они в последние годы дневали и ночевали. Главным образом, конечно, ночевали.

— Неувязочка, капитан, — попробовал возразить Гоша.