— Нет проблем, — радостно сказал Трошкин. — Все плохое забыто, пойдемте, выпьем кофе, обсудим наши непростые отношения.

У меня потемнело в глазах — самое худшее, что сейчас можно было бы сделать, — это попасться на глаза Семену Марковичу и его собеседнику, а потом появиться в обществе Трошкина перед Дуней.

— Нет! — Я попятилась. — Не сейчас. Я действительно тороплюсь, но зайду к вам сегодня же.

— Пять минут погоды не делают, — решительно сказал Трошкин, схватил меня за локоть и потащил к проходной. К счастью, Семен Маркович и мой утренний гость слишком увлеклись разговором и никого вокруг не замечали. Зато наше появление в приемной произвело фурор. Секретарша Марина от изумления широко открыла рот и не смогла выговорить ни слова. На мое: «Здравствуйте, Мариночка», она ответила невразумительным: «А-а… и-и…» Определенно, сегодня никто со мной здороваться не хочет. Дуня, сидящая в кресле для посетителей, перенесла потрясение мужественнее. Только в первую секунду на ее лице мелькнула тень недоумения, но она тут же взяла себя в руки и бесстрастно отвернулась.

— О, Дуня, привет. — Я помахала рукой. — Как дела? Ты к Александру Дмитриевичу?

— Не поверишь — к нему, — мрачно ответила Дуня. — А как ты догадалась?

— Вижу, ты сидишь у него в приемной…

— Правильно. Умная девочка. — Дуня посмотрела на меня с презрением.

— Вас ждут, — разочарованно сказала я Трошкину. — Опять не везет. Видите, лучше мне прийти попозже.

— У меня, — Трошкин бросил быстрый взгляд на Дуню, — недолгий разговор. Может быть, подождете пять минут?

— Пять минут?! — рассвирепела Дуня. — По моим ощущениям, нам предстоит долгий разговор.

— Я подожду, — сказала я, — все равно мне уже спешить некуда. Понимаете, Александр Дмитриевич, я сегодня утром навещала свою подружку, и она просила меня посидеть с ее ребенком, пока она сбегает в парикмахерскую. Она очень страдает от того, что намертво привязана к дому — у нее ни мамы нет, ни няни, которые могли бы ее иногда подменить. Она говорит, что чувствует себя как в мышеловке.

Я особо выделила последние слова и скосила глаза на Дуню — думай, дорогая, думай. Ну должна ты понять, что Трошкин прислал к тебе бандита! Но Дуня отрешенно смотрела в потолок.

— И только она за порог — приезжает ее муж! Представляете, муж, которого она ждала всю неделю. Всю неделю! — Я опять выразительно посмотрела на Дуню. — Ждала, ждала, и, как только она за порог — вот и он.

Трошкин слушал этот бред с болезненным выражением лица.

— И где же он шлялся всю неделю, муж вашей подружки? — безо всякого интереса спросил он.

— В командировке.

— И отлично. — Трошкин явно не понимал, зачем я рассказываю всем эту дурацкую историю. — Приехал, и ладно. И парикмахерская кстати оказалась — вернется к мужу красивая.

— Нет. Он не стал ее дожидаться и сам помчался в парикмахерскую, ну, в ту, в которой она сейчас. В ту самую.

— Было бы странно, если бы он поехал в какую-нибудь другую парикмахерскую, — мрачно сказала Дуня, после чего, кряхтя, поднялась из кресла и направилась к двери:

— Куда вы? — хором спросили Трошкин и Марина.

— У меня, в отличие от вас, нет времени часами слушать эту идиотку. Но вам, я вижу, интересно узнать про ее подружек, их мужей и детей.