– Мы вообще никогда не увидимся?

– Вообще никогда. И не изображай из себя маленькую девочку. Поверь, дорогая, так будет лучше для нас. Позже ты поймешь, что я поступила правильно.

– Но чем я обидела вас?

– Абсолютно ничем. Это решение вызвано переменой в моих личных делах. Они никак не связаны с тобой. Ты тут ни при чем. А теперь давай поговорим о чем‑нибудь другом. Тебе понравился ужин?

– Вы знаете, что он понравился мне. Мы сидели за одним столом. Не обращайтесь со мной, как с ребенком. Лучше скажите, что случилось? Я могу вам помочь?

– Нет, не можешь. И не говори так громко.

– Но когда вы написали то письмо для матушки, вам казалось, что я понравлюсь вам. И потом вы сами говорили, что я оказалась такой, как вам хотелось. Что‑то изменилось?

– Да.

– А ситуация не может вернуться к прежнему состоянию?

– Нет.

– Вы уверены?

Полли промолчала. Она, казалось, размышляла над вопросом. Аннабел с надеждой наблюдала за выражением ее лица.

– Я‑то думала, что у нас все наладилось, – после довольно продолжительной паузы произнесла девушка. В ее голосе звучала печаль детского горя. – Значит, я никогда не смогу приехать к вам? Это точно, тетя Полли? Вы не передумаете?

Старая женщина отвернулась от нее. Мысли миссис Тэсси разбегались в стороны.

– Конечно, не передумаю, дорогая, – внезапно успокоившись, ответила она. – Теперь забудь об этом и наслаждайся поездкой домой. Лондон очень красив поздними вечерами.

– С этого дня я буду ненавидеть его.

– Не говори так, милая, – рассеянно сказала Полли, похлопав ладонью по колену девушки.

Аннабел посмотрела на нее со слезами на глазах.

– И вы не будете скучать по мне? – с укором спросила она. – Не будете тосковать по тому веселому времени, которое провели со мной? Я больше не напоминаю вам дядю Фредерика? Вы уже не хотите видеть во мне дочь, которая помогала бы вам в вашей старости?

– Тише, милая. Лучше посмотри на Селфриджский мост…

Они вышли из автобуса на углу Бэрроу‑роуд и медленно зашагали домой. Старая женщина с трудом переставляла ноги. Ее плечи поникли от горя. Но она сохраняла здравомыслие и всю дорогу успокаивала девушку.

– После того как мы войдем, – сказала она, – ты поднимешься в гостиную, включишь газовое отопление, задернешь шторы и подождешь меня.

– А вы что будете делать?

– Я сяду за стол и напишу записку для Дженнифер. Затем подогрею молоко и принесу его наверх. И пока мы будем пить его, я расскажу тебе, чем мы займемся дальше. Завтра утром ты должна уехать как можно раньше. Ты сможешь проснуться в шесть часов?

– Конечно. Но если я не успею на поезд, то…

– Никаких автобусов. Просто делай все, как я говорю. Сегодня вечером я отдам тебе записку для Дженнифер. Завтра ты встанешь пораньше и спустишься в кухню. Я напою тебя чаем. Но ты можешь уйти, не дожидаясь его. И еще одна просьба. Не покупай газеты, пока не вернешься домой.

Девушка внимательно посмотрела на нее, но не стала задавать вопросов.

– Хорошо, – коротко ответила она.

Дом выглядел милым и ярким даже при свете старомодного уличного фонаря, стоявшего у ворот. Полли открыла переднюю дверь и включила свет.

– Теперь беги наверх.

– Позвольте мне принести молоко.

– Можешь принести, если хочешь. Найдешь его в кухне.