– Я не перестаю думать, что всё это просто сон, и завтра я проснусь в своей постели и буду недоумевать что, черт возьми, я съела за обедом.

Билл рассмеялся, в то время как доктор Александер выехал с ее подъездной дорожки.

– Хочешь поистине суровое пробуждение – спроси своего профессора, сколько на самом деле ему лет.

Судя по тому каким тоном Билл произнес это, было похоже, что он собирается опустить ее с небес на землю.

– Я ведь не хочу этого знать, не так ли?

– Не думаю, – ответил Юлиан. – Скажу только, что знания по тому предмету, который я преподаю, я беру из первоисточника.

От такого у Мэгги голова пошла кругом. Не удивительно, что доктор Александер так впечатлял своими познаниями. Гораздо проще преподавать тот предмет, который ты испытал на собственном опыте, а это означает, что этому мужчине примерно 7000 лет. Этого было достаточно, чтобы сдвинуть человеческий рассудок.

Маргарита наблюдала за потоком машин, пока они ехали к району Вэрхаус. Из окна автомобиля мир выглядел нормальным, но всё же ничего не было прежним, таким как пять дней назад. Она спрашивала себя, сколько из того, что было обычным, на самом деле таким не являлось. Всё, что она знала, оказалось ерундой. Бар, мимо которого они только что проехали, может спокойно принадлежать демонам или другим чокнутым оборотням. Или даже горгульям.

Но не это занимало ее мысли. Сейчас ее помыслы были обращены лишь к одному конкретному Вер-зверю.

– Скажите мне, что с Реном все будет в порядке.

Билл повернул голову и посмотрел на нее через плечо.

– На данном этапе тебе следует больше о себе переживать, Маргарита. Если те, кто преследует Рена, узнают, что тебе известно об их существовании, они придут и за тобой.

Она сердито посмотрела на него.

– Я не понимаю, вы же знаете, что они существуют. Почему они не приходят за вами?

– У меня корыстный интерес держать их существование в секрете. У тебя нет.

– У меня нет? – спросила она голосом, наполненным страхом и гневом. – Последнее, чего я хочу, – это, чтобы Рена закрыли в какой-нибудь правительственной лаборатории.

Билл одобрительно улыбнулся.

– Хороший ответ.

Маргарита вздохнула, борясь с застилающими глаза слезами.

– Не могу поверить, что его пытаются убить из-за меня. Разве он не может просто сказать, что больше не будет встречаться со мной?

Билл нахмурился.

– О чем ты говоришь?

– Рен сказал, что они охотятся на него, потому что не хотят, чтобы он путался с людьми. Если мы больше не будем встречаться…

– Боюсь, для этого слишком поздно, – возразил Билл, сочувствуя. – Дело уже не только в тебе, Маргарита. Это большой бизнес. Семья Рена искала возможность убить его не один год. Пока у него была защита Санктуария, они не могли прикоснуться к нему и его деньгам. Теперь, когда его оттуда вышвырнули, их ничто не остановит.

Но в этом не было смысла.

– Я совершенно запуталась. Санктуарий ведь просто бар, так?

– Нет, – ответил Билл со всей серьезностью в голосе. – Это больше похоже на убежище для животных, куда, такие как Рен, могут приходить, не боясь, что их поймают те, кто хочет их убить.

– А он может найти другой санктуарий?

Билл покачал головой.

– Такие места на деревьях не растут. Но не в этом суть. Прямо сейчас Омегрион подписал ему смертный приговор. До тех пор, пока они не приведут его в исполнение, никто не имеет права принять Рена и защищать его. Если кто и осмелится, то тоже умрет.

Она нахмурилась.

– Что такое Омегрион?

– Это управляющий совет его народа, – ответил доктор Александер, поворачивая автомобиль направо.