– Ага, а ты живешь иллюзиями, – добавил Фьюри. – Малышка, экстренное сообщение. За исключением тебя и пирата, все мы здесь – звери. И все наделены инстинктом убийцы.

Эйми вздохнула и с тоской посмотрела на Рена, находящегося в бессознательном состоянии.

– У него действительно наступали тяжелые моменты во время половой зрелости. Он не мог совладать со своими обличиями, и случались вспышки насилия из-за совершенно незначительных вещей.

– Например? – спросил Вэйн.

– Ну, в первую ночь, когда он работал на кухне, Дев испугал его, и Рен порезал ему горло ножом, который держал в руках. К счастью, Дев быстро среагировал, и рана оказалась незначительной, но будь у него рефлексы помедленнее, или будь Дев человеком, все закончилось бы фатально.

– Это еще не означает, что он убил своих родителей, – сказал Фанг и, подойдя к Эйми, встал рядом с ней.

– Это чертовски плохо. Нормальные люди так не поступают, – не согласился Жан-Люк.

Фанг посмотрел с сомнением.

– Нет, но тот, с кем жестоко обращались, кто был беспомощным, чтобы противостоять, сделал бы такое.

Судя по всему Фьюри, не купился на этот аргумент, но Маргарита поверила.

– Не знаю, брат, – ответил Фьюри. – Думаю, ты проецируешь то, что случилось с тобой, на Рена.

Маргарита посмотрела на Эйми.

– Когда в последний раз Рен первым выступил зачинщиком драки?

Эйми ответила незамедлительно:

– Только в тот раз с Девом, но Рен был так напуган и сильно дрожал после того, как это произошло.

Маргарита кивнула.

– Я так и думала. Рен невиновен в этом. Он сказал мне, что родители убили друг друга, и я верю ему. Теперь нам надо сложить все наши головы вместе и придумать, как это доказать.

Глава 10

Маргарита лежала в постели рядом со все еще спящим в обличии кота Реном. Она узнала от Вэйна, что Вер-Охотники, как и люди, имеют человеческое сознание.

«Если Рен не причинил тебе вред в человеческом обличии, то он не сделает этого и в животном».

Такая информация ее очень успокоила. Тем не менее, это казалось неимоверно странным – без страха трогать огромного дикого кота.

Как такой зверь мог быть мужчиной, которого она знала?

Маргарита дотронулась до его бархатистых мягких ушей. Шерсть поражала своей невероятной белизной, ведь когда Рен находился в своей истинной форме – тигарда, то никаких полосок и пятен на нем не было. Он напоминал большого пушистого кота. Зато в форме тигра белую раскраску рассекали типичные черные тигровые полосы.

Она вытянула руку и погрузила в густую шерсть Рена на загривке. Это было подобно касанию нежнейшего шелка. Она ощущала исходящую от него силу. Что пугало и странно успокаивало.

Не долго думая, Маргарита уткнулась лицом в шерсть кота и прижалась к нему. Бедный Рен, ему через столько пришлось пройти. Если бы она могла, то уменьшила бы его боль.

Но как?

В ее силах только предложить ему поддержку и надеяться, что их план сработает. В последнюю очередь она хотела увидеть его страдающим опять. Вэйн рассказал очень многое о детстве Рена, о том насколько тот всегда был одинок. Это она понимала очень хорошо. Всю свою жизнь Маргарита была белой вороной. Никогда она не была достаточно хорошей. Такой, какой бы хотели ее видеть окружающие.

И поэтому она ощущала себя одинокой.

Сердце сжалось от боли, и она уткнулась носом в мягкий мех, нежно поглаживая его.

Рен просыпался с самым невероятным ощущением за всю свою жизнь. Кто-то гладил его…

Никто ни разу прежде не прикасался к нему изящной нежной ручкой, когда он был в зверином облике.