Очнулась она от нежного поцелуя в губы. Еще не осознав себя, она потянулась и прильнула к Леониду.

— Вот так, — удовлетворенно произнес тот, — она едет ко мне, Надежда Дмитриевна, а вас будет часто навещать.

— Каждый день, — уточнила Надежда Дмитриевна.

— Каждый день, — со вздохом согласился Леонид.

Тамаре казалось, что после недавней ссоры их примирение невозможно… не то что примирение, а хотя бы какое-то общение. Все порушено, разорвано, а истерзанные нервы маме и любимому будет не восстановить много недель. Однако нет — оба были спокойны и явно сумели выработать некий компромисс. Тамара была счастлива, что это случилось, хотя сама чувствовала себя обессиленной.

Медовый месяц Тамара провела неординарно. После работы она мчалась к маме, завозила продукты и готовила обед. Надежда Дмитриевна уверяла, что для себя одной не в силах ничего делать и лишь желание побаловать дочку заставляло ее раньше, преодолевая недомогание, заниматься хозяйством. Теперь она лучше обойдется в день парой бутербродов или вовсе поголодает… много ли нужно больному человеку? Тамара, и без того считающая себя виноватой, старалась хотя бы накормить маму полноценной пищей. Затем она ехала к Леониду и готовила там. Несмотря на крайнюю худобу, Леонид любил поесть, и после нескольких лет холостятского житья Тамарины блюда приводили его в восторг. Часов в девять вечера обязательно отправлялись в гости. Леонид был человеком общительным и не представлял себе жизни без постоянных тусовок. Тамара, напротив, предпочитала одиночество, но муж (о регистрации речь не шла, однако Леонид упорно называл себя мужем) не хотел с нею расставаться. Тамара не стеснялась незнакомых компаний, но по-настоящему влиться в них не могла. Если с ней заводили беседу, умела ее поддержать, только охотнее молчала, думая о своем. Возвращались за полночь, и наступала пора секса. Леонид оказался удивительно нежным, заботливым и в то же время страстным любовником. Каждый изгиб Тамариного тела был для него неотразимо притягательным, а из самых простых вещей он умел извлекать наслаждение. Раньше трех или четырех он не успокаивался, а на пять тридцать у Тамары стоял будильник. Позже не получалось — Тамара органически не умела торопиться и в то же время приходила в ужас от одной мысли об опоздании(в отличие от Леонида, который вечно спешил, но никуда не приходил вовремя).

— Ты ненормальная, — обличала подругу Люська. — Посмотри на себя — краше в гроб кладут! Вон, какие-то кости повылазили, у тебя их в жизни не было. Твой Леонид, он что, слепой? Или он считает, ты — ломовая лошадь? Мало тебе было одного нахлебника на шее, ты взвалила второго. Мать — ладно, родителей не выбирают, хотя вообще-то Надежда Дмитриевна могла бы вести хозяйство сама. В отличие от тебя, ей делать нечего. Леониду, между прочим, тоже. Он не вкалывает по восемь часов в день.

— Он творческий человек, — объясняла Тамара. — Конечно, у него индивидуальный режим.

— Конечно, — кивала Люська. — Всем бы такой! Встал в два часа дня, повозился в фотолаборатории, не выходя из собственного дома, а там уже ты бежишь его обихаживать. А почему бы ему к твоему приходу не убрать в квартире, вымыть посуду, приготовить обед?

— Потому что я должна освободить его от быта, а не загружать им. Леонид очень талантливый, Люська.

— А ты очень глупая, — парировала подруга. — Учти, как себя поставишь в начале, так сложится и потом. Стереотипы, они в семейной жизни очень живучи.

Через несколько недель Тамарин организм осознал, что время для сна должен изыскивать самостоятельно и молниеносно. Десять минут в переполненном автобусе — прекрасно. Полчасика за столом на работе — еще лучше.