– Поверьте, мне жаль, но я вынужден повторить вопрос. – Доктор и впрямь выглядел огорченным. – Но не намеревалась ли ваша супруга потребовать развода?

– Нет, – буркнул Торли, отводя глаза.

– В таком случае, сэр, я вынужден перейти к еще более неприятным и болезненным для вас вопросам. – Гидеон Фелл Дотронулся до конверта, лежащего на столе. – Вам конечно же известны детали выдвигаемых Силией Деверо обвинений?

– Уж кому-кому, а мне они хорошо известны! – бросил Марш.

– И в частности, ее утверждение, что вы однажды ударили свою жену по лицу ремнем?

– Да! – крикнул Торли. – Но это была всего лишь…

– Всего лишь что? – отрывисто спросил доктор Фелл.

Он даже привстал с кресла, едва не опрокинув лампу. Однако это движение было попыткой надавить на собеседника или напугать его. Торли соскользнул с подлокотника и выпрямился.

– Что это было, мистер Марш? – настаивал собеседник.

– Всего лишь ложь! – отрезал Торли. – Наглая ложь!

Доктор Фелл разочарованно опустился в кресло, словно потухший вулкан, только что извергнувший потоки лавы и тучи пепла.

– Хорошо, возьмем другое высказывание. Правда ли, что вы своим поведением вынудили вашу супругу предпринять попытку самоубийства, приняв стрихнин?

– И это ложь, – твердо ответил вдовец.

Отвратительные подробности этой истории вновь становились известны посторонним. Слушая их, Локи и его дочь сидели неподвижно, словно парализованные.

– А, например, утверждение, что в ночь смерти вашей жены в аптечном шкафчике был обнаружен пузырек с надписью «Яд»?

– Там никогда не было такого пузырька! – раздраженно воскликнул маклер.

– Или вот еще…

– Прекратите! – крикнул Торли, потянувшись рукой к воротничку рубашки, глубоко вздохнул и уже совершенно спокойным тоном добавил: – С меня достаточно. Такого издевательства не вынес бы ни один человек.

– Вот как? – вежливо произнес доктор.

Но Торли уже полностью взял себя в руки.

– Послушайте, сэр, все эти грязные сплетни в мой адрес – просто пустая болтовня, и я мог бы доказать мою правоту в любой момент. Я не пытался защитить себя до сих пор только потому, что не хотел нарушать приличий. Но теперь – хватит! – И в тот момент, когда симпатии большинства присутствующих были на стороне этого несчастного, загнанного в угол человека, тон Торли изменился, и иллюзия мгновенно развеялась. – Господи, да у меня уже в печенках сидит семейная жизнь и эти полоумные сестрицы! Одна холодна как лед, другая окончательно свихнулась! И этот заплесневевший дом… Хоть бы он сгнил ко всем чертям! И эти мерзкие портреты… – Он махнул рукой на стену. – Пусть вытворяют что угодно! Силия говорит, они могут… Силия… Я ведь хорошо относился к ней. Я делал для нее все, что мог! И я терпел все ее выкрутасы, пока она не выносила своих бредней на люди! Но теперь пусть она только попробует высказать что-либо подобное в присутствии посторонних! Пусть только попробует!

Хотя никто не услышал ни шагов, ни скрипа половиц, но вдруг за спиной у Торли беззвучно возникла Силия.