— Ох!

— Да уж, ох…

— И это все?

— Конечно, не все. В конце концов, чтобы избавиться от таксиста, Рудольфо ему заплатил. Теперь он утверждает, что я должен ему шестьсот песет, и злится, думая, что я не смогу их вернуть.

— Но я отдам ему деньги, обещаю!

— Не в этом дело. Он хочет получить их прямо сейчас.

Толстый немец, почувствовав накаленную атмосферу в баре, вышел со своим пивом на террасу; стоило ему исчезнуть, как Рудольфо и Джордж снова повернулись друг к другу, но тут Селина сделала шаг вперед.

— Прошу, мистер… то есть, Рудольфо! Это я во всем виновата, и я обязательно вам заплачу, но, видите ли, у меня украли кошелек…

Это Рудольфо уже слышал.

— Вы сказали, что будете ждать в Каса Барко. Вместе с таксистом.

— Я же не знала, что он просидит здесь так долго.

— А ты, — Рудольфо снова повернулся к Джорджу, — где ты торчал все это время? Поехал в Сан-Антонио и пропал, никто не знал, где ты…

— Тебе-то, черт побери, какое дело? Я сам решаю, куда мне ехать и что делать, и не собираюсь перед тобой отчитываться!

— Придется, раз я оплачиваю твои счета!

— Я тебя не просил за меня платить! И счет, кстати, не мой. Вообще, ты все испортил, потому что теперь сеньорита не может вернуться в Сан-Антонио.

— Отвези ее сам!

— Будь я проклят, если поеду! — заорал Джордж. С этими словами он вылетел из бара, парой прыжков преодолел лестницу и вскочил в машину. Селина бросилась за ним.

— Что же мне делать?

Он обернулся и посмотрел на нее.

— Поедешь со мной или останешься здесь?

— Я не хочу оставаться!

— Тогда поехали.

Другого выхода не было. Половина деревни и посетители бара Рудольфо с нескрываемым интересом наблюдали за разыгравшейся сценой. Джордж потянулся открыть ей дверцу, и Селина уселась в машину рядом с ним.

В этот момент, словно по приказу неведомого небесного режиссера, ударила буря.

Небо расколола молния, раздался гром, резкий порыв ветра пробежал по верхушкам сосен. Скатерти на террасе отеля Кала-Фуэрте взлетели и захлопали как плохо натянутые паруса, с прилавка перед магазинчиком Марии сорвалась шляпа и, словно большое желто-розовое колесо, покатилась вниз по улице. В воздухе спиралями закручивалась пыль. Следом за ветром налетел дождь: он шел отвесной стеной, а капли были такие большие и тяжелые, что за несколько секунд сточные канавы наполнились до краев.

Люди врассыпную бросились с улицы: клиенты Рудольфо, женщины, болтавшие с соседками, шустрые ребятишки и мужчины, чинившие дорогу. Они убегали так поспешно, будто услышали сирену воздушной тревоги; в мгновение ока площадь опустела. Остались только Селина с Джорджем, да его крошечный автомобильчик.

Она хотела вылезти из машины, но Джордж уже заводил мотор и крикнул ей сидеть на месте. Она спросила:

— Может, нам лучше спрятаться?

— Это еще зачем? Хочешь сказать, ты испугалась какого-то дождика?

— Дождика?

Он сидел с каменным лицом, не собираясь отвечать.

— А крыша опускается?

Джордж включил передачу, и машина сорвалась с места словно торпеда.

— Уже десять лет как сломалась, — прокричал он сквозь рев мотора и шум дождя. Вода доходила до середины колес, ноги у Селины промокли насквозь. Она подумывала о том, чтобы начать ее вычерпывать.

— Тогда зачем нужна крыша, если она не опускается?

— Хватит ныть!

— Я вовсе не ною, просто…

Он нажал на газ, и она, напуганная, замолчала.