Она повторила:

— Яхта такая маленькая! Я и представить не могу, как жить в такой тесноте.

— К этому быстро привыкаешь. Вообще, когда идешь на яхте в одиночку, живешь обычно на кокпите. Поэтому и камбуз расположен прямо тут — чтобы можно было протянуть руку и взять что-нибудь поесть, не отпуская штурвал. Давай, пошли назад.

Селина развернулась и пошла назад, а он за ее спиной остановился и начал открывать бортовые иллюминаторы. Вернувшись на кокпит, Селина увидела, что их корзина стоит на солнце, и переставила ее в тень. К ее большому сожалению, тонкогорлая бутылка с вином успела изрядно нагреться. Селина сообщила об этом Джорджу, и он обвязал горлышко тонким шпагатом и опустил ее за борт. Затем он еще раз сходил в каюту и вернулся с поролоновым матрасом, который снял с одной из коек.

— Зачем нам матрас?

— Я подумал, ты захочешь позагорать. — Он водрузил матрас на крышу каюты.

— А ты что будешь делать? Прилаживать новый пропеллер?

— Нет, я лучше подожду, пока море еще прогреется, или найму кого-нибудь.

Джордж опять скрылся внизу, а Селина взяла испанскую грамматику, вскарабкалась на крышу каюты и растянулась на матрасе. Она открыла книгу и прочитала: «Существительные бывают мужского и женского рода. Заучивать их нужно обязательно с определенным артиклем».

Было жарко. Селина уронила голову на раскрытую книгу и лежала, зажмурив глаза, наслаждаясь теплом, ароматом сосен и негромким плеском волн. Она широко раскинула руки, подставляя их ласковым солнечным лучам, растопырила пальцы и внезапно ощутила, как весь мир соскользнул в небытие и остались только белая яхта в голубом заливе, да Джордж Дайер, который все ходил внизу в каюте, открывая и закрывая шкафчики и иногда тихонько ругаясь, если что-нибудь падало на пол.

Гораздо позднее она открыла глаза и позвала:

— Джордж…

— Мммм?

Он сидел на кокпите, голый до пояса, курил сигарету и сматывал канат в безупречно аккуратную бухту.

— Теперь я знаю, что слова бывают мужского и женского рода.

— Для начала неплохо.

— Я подумала, что могла бы искупаться.

— Тогда вперед.

Она села, отбросив волосы с лица.

— А вода очень холодная?

— Уж точно теплее, чем во Фринтоне.

— Откуда ты знаешь, что меня возили во Фринтон?

— У меня обостренная интуиция во всем, что касается тебя. Так и вижу, как ты, сопровождаемая няней, проводишь там каникулы. Вся синяя от холода и дрожишь с головы до ног.

— Как обычно, ты совершенно прав. Галечный пляж, а у меня поверх купальника толстый свитер. Агнес ненавидела ездить во Фринтон не меньше моего. Бог знает, зачем нас отправляли туда.

Она поднялась на ноги и начала расстегивать рубашку.

Джордж заметил:

— Здесь очень глубоко. Ты умеешь плавать?

— Конечно, умею.

— Я буду держать наготове гарпун — на случай нападения акулы-людоеда.

— Очень смешно!

Она сбросила рубашку и осталась в бикини — том самом, которое он ей подарил. У него только и вырвалось: «Боже ты мой!», — потому что подарок он сделал исключительно шутки ради и даже не мог предположить, что она осмелится показаться в нем, однако теперь шутка обратилась против него — Селина здорово утерла ему нос.