Ход резко повернул и сделался выше и шире.

    – Остановись, партнер, – вымолвил я, подбрасывая к потолку световой шарик. – Можем отдышаться. Здесь ему нас не достать.

    Дакар прислонился к стене и пару минут со свистом втягивал и выпускал затхлый воздух, одновременно осматривая коридор, узкий и невысокий, вырубленный вручную – на камне были следы кирки, небрежно заглаженные излучателем. Потом произнес:

    – Электрический червь! Чтоб меня перемололи в кошачий корм! И ведь не то удивительно, что электрический, а то, откуда он здесь взялся! Черви, крысы, пауки и эти клыкастые обезьяны! Откуда? Здесь, в десяти километрах от Поверхности!

    – Тебя что-то удивляет? – спросил я.

    – Удивляет. На такой глубине должны залегать горные породы, базальты, гнейсы и граниты, нечто твердое, плотное и безжизненное. Ну, может быть, какие-то бактерии найдутся, микрофлора в подземных водах, хотя сомневаюсь… А тут – черви, насекомые и даже теплокровные! Нонсенс!

    – Куда приходит человек, туда приходит жизнь, – заметил я, прикладывая ухо к стене.

    Мелодия была привычной: журчала вода в коллекторе, посвистывало в воздуховодах, вибрации трейн-тоннелей периодически сотрясали каменный монолит, но никаких производственных звуков в ближайшем окружении не слышалось. Отметив это и кивнув Дакару, я зашагал вдоль стены, касаясь ее ладонью. Если уж мы попали в этот коридор, стоило исследовать его до конца.

    Проход снова изогнулся под прямым углом и вывел нас в небольшую камеру. Ничем не примечательную – в том смысле, что пол, потолок и три стены были сравнительно ровными, гладкими, без трещин и абсолютно пустыми. В четвертой стене виднелась крышка из позеленевшей бронзы, плотно сидевшая в круглой бронзовой горловине. На крышке – два массивных рычага.

    Некоторое время мы созерцали ее: Дакар – с любопытством, я – с чувством глубокого ошеломления. Среди Черных Диггеров ходили байки о проходах в Штреках, забытых или хорошо замаскированных, ведущих к рабочим куполам или в тайные убежища, полные сокровищ. Я никогда им не верил – точнее, относился со здоровым скепсисом; этих коридоров с кладами никто на моей памяти не находил, а все рассказы и свидетельства, дошедшие с прежних времен, были весьма сомнительны. Враки, честно говоря. Такой уж пачкуны народ – фантазии у них побольше, чем у иных инверторов из Лиги Развлечений.

    – Люк! – наконец произнес Дакар. – Интересно, что за ним?

    «Интересно», – молча согласился я.

    Сообразив, что крышку надо вращать, вывинчивая из горловины, мы взялись за рычаги, но сил не хватило, чтоб стронуть их с места. Штуковина выглядела сущей древностью, наверняка из Эры Взлета или более поздних времен, но удаленных от нас на семь или восемь столетий. Так, во всяком случае, мне представлялось.

    – Не прогреть ли горловину? – предложил инвертор.

    – Хорошая мысль.

    Я несколько раз прошелся огненной струей вокруг люка, вслушиваясь в тихие потрескивания. Мы снова навалились на рычаги, крышка дрогнула и начала вращаться. Она была толстой и очень тяжелой; мы едва удержали ее, но постарались опустить на пол без грохота.