Но взять его все-таки пришлось. Пользы от него в Отвалах ноль, однако лезть на Поверхность с незнакомцем – слишком рискованное предприятие. А я его не знал! Я выслушал его истории, но разговоры – это одно, а человек – совсем другое. Тем более такой, который считает себя пришельцем из прошлого, и что в его байках правда, а что – белиберда, не разберешь. Мадейра, кажется, ему поверил… Но я – не Мадейра, я должен точно знать, что рядом со мной не идиот и не хронический неврастеник. И лучше это выяснить, пока мы не отправились наверх.

    Пейзаж, лежавший перед нами, был безрадостным, окрашенным бинокулярами в серо-зеленые тона: вверху – свод, заросший клочьями слабо светящихся мхов и лишайников, внизу – камни и обломки тетрашлака, наваленные огромными грудами. Между ними – траншеи, ямы и колодцы, уходившие кое-где на сотни метров в почву. В Отвалах копаются не первый век и Черные Диггеры-пачкуны, и дилетанты-любители, так что в верхних слоях тут ничего не найдешь, приходится камень ломать и шахты бить, и в каждой шахте тут как минимум по десять трупов. Кого завалило, кого друзья-приятели пришибли, кто задохнулся или достался манки на зубок… Манки в Отвалах бывают набегами – выберутся тихо из тоннелей, подползут – и кучей на одного. Диггеры тоже, конечно, не промах, живо распотрошат кирками… А диггеров тут изрядно! Вроде тишина кругом, но это – для непривычного человека, а опытного не обманешь. Сидят по шахтам и канавам, роются в хламе и мусоре да поглядывают: кто идет? Четверо в броне? Значит, Охотники, не конкуренты из Службы. С Охотниками не потягаешься!

    Впрочем, после недавних событий, истории с рыжим легатом Сеулом и дракой у «Тригоны», я бы на это не рассчитывал. Может, и найдется в этих ямах и траншеях кто-нибудь с разрядником и при контракте на голову легата Крита… Вряд ли пачкун или подданный, но наемник из Свободных – запросто! А наемников в Мобурге тысяч сто, есть из кого выбирать…

    – Воздух… – произнес Дакар.

    – Что – воздух?

    – Затхлый. И вонь какая-то…

    – Затхлый потому, что тут воздуховодов нет, – пояснил Хинган. – Воздух сюда просачивается через ходы и полости в ярусе коммуникаций. А вонь – от лишайника. Отмирает, падает со стен и сводов и гниет. А если сильная вонь, так это пачкун или манки. Но сильной вони я не чую.

    – Дрргим крграем хдем, – добавил Дамаск.

    Шли действительно другим краем. Диггеры обычно лезут через люки на окружной магистрали и сливные коллекторы, спускаются мимо Пятой Энергостанции и выходят в Нишу Анголы – был такой пачкун лет двести назад. Это в другой стороне, намного дальше от Старых Штреков. Мы прошли самой удобной дорогой, от базы Ремонтной Службы, что в Зеленом секторе, до скоростного служебного лифта, спустившего нас в Бункера, к воротам, что километрах в трех от Штреков. Этот путь не для диггеров, а для избранной публики – для тех, к примеру, кто обладает полномочиями легата.

    Хинган и Дамаск шагали спокойно, а инвертор все оглядывался да крутил головой. Наконец полюбопытствовал:

    – Это и есть Отвалы?

    – Кажется, они, – сказал Хинган и тоже огляделся. – Точно, они, корм крысиный!

    – Откуда взялась эта пещера?

    – Технологическая полость, которую отрыли при строительстве купола, чтобы сбрасывать всякий хлам – камни, обломки тетрашлака, мусор, битое стекло, металл, – пояснил я.