На что последовал:

– Вы в моей власти, и мне решать, как поступать с вами. Но вы так и не ответили: чем докажете, что вы действительно против Шегъгорърара?

– А разве то, что за нами гнался железный паук, не достаточно? Если бы ни чей–то меткий выстрел, то он бы разорвал нас на части.

– Мой меткий выстрел! – проговорил человек из воды.

– О–о, ну, вот видите – стало быть, мы на одной стороне.

– Это ещё ничего не доказывает. Сейчас такие времена наступили, что никому нельзя доверять. Сплошное коварство.

– Ну и что? Врагами нас будете считать?! Это же просто глупо! Так вы никогда союзников не найдёте! – это уже Мария возмущалась.

– А, может, мне и не нужны союзники, – проворчал человек из воды.

Прежде чем Ингмар или Мария успели что–либо ответить, в воде образовалась воронка, в которую они и полетели.

Через несколько секунд падения они оказались в зале, стены которого были залеплены паутиной, также паутина вуалями свисла и с потолка. Несмотря на то, что за мгновенье до этого, кругом клокотала вода, в зале было совсем сухо. Что касается беспрерывно бегущих красок, то они присутствовали и в этом месте, но были уже значительно менее яркими, нежели на поверхности.

Ингмар и Мария ожидали, что паутина зашевелится, сложится в некую зловещую фигуру, которая опять схватит их, но ничего такого не произошло. Вместо этого раздался голос – уже не переливающийся всевозможными оттенками, но громовой, звоном раскатывающийся под сводами:

– Так почему же вы считаете, что мне нужны союзники?

– Наверное потому, что в такое тревожное время трудно выжить в одиночестве, – ответил Ингмар.

– Но, однако же, я жил в одиночестве последние триста лет, и чувствовал себя вполне комфортно.

– Да уж – срок немалый, – молвила Мария.

– Удивлены?

– Нет. Совсем не удивлены, – ответил Ингмар. – Нас, знаете ли, вообще трудно удивить.

А Мария порывисто выпалила:

– Мы недавно встречались с существом, которое вообще – вечно.

– Ну а мой мир не показался ли вам странным?

– Действительно – странный, – ответил Ингмар. – Всё здесь так мерцает, сверкает. Всё время цвета изменяются.

– Ну и что: нравиться ли вам это? – спросил неизвестный.

Мария прокашлялась и молвила:

– Не хотелось бы показаться невежливыми, но, честно говоря – не очень. От этой постоянной смены цветов начинает рябить в глазах.

Ингмар молча кивнул.

И, несмотря на то, что незадолго до этого они заверяли, что удивить их сложно, ответ неизвестного их всё же удивил:

– Вот и мне не нравится. Совсем не нравиться.

Тогда Мария произнесла:

– Так вы говорили, что этот мир – ваш. Как же получается, что вы его не благоустроили? Сделали бы его таким, чтобы он нравился вам. Ведь вы же здесь – единственный разумный обитатель. Правда?

– Правда.

– Сил не хватило? – спросил Ингмар.

– Сил у меня хватило, молодой человек. Я вас все эти годы вокруг пальца, а точнее – вокруг своего мира водил.

– Ничего не понимаю, – признался Ингмар.

– И не удивительно. Откуда тебе знать, что вот ты смотришь на небо, видишь облачка, другие миры, и не знаешь, что ещё один мир висит весьма близко, да только невидим он.

– Ваш мир был невидимым… – произнесла Мария.

– Вот именно, что был. Я, знаете ли, учёный. Не человек – нет. Даже и всех моих знаний не хватило бы, чтобы поддерживать жизнедеятельность человеческого тела столь длительный срок. Я – растеневик. Слыхали о таких?

– Нет.