Вот к ним подпрыгнул Пуут–арт–Магас. Он отличался небольшим (всего лишь полтора метра) ростом, и из–за своего преклонного возраста (Туг–ил–Даааары жили, в среднем, по девяносто лет), имел более тёмный, чем у своих сородичей цвет кожи. Но, несмотря на почтенный возраст, этот Пуут–арт–Магас был одним из самых неутомимых и пронырливых обитателей этого мира. Должность же у него весьма специфическая – он ловил самых лучших, самых жирных мошек для правителя. Говорили, что у него можно было узнать всё, что происходило во дворце.

Владар спросил:

– Известно что–нибудь о намерениях Бадор–гул–ЗагЗагЗага?

На шее Пуут–арт–Магаса, также как и на шеях многих других была закреплена переводная пластина. Ведь на заседании должны были присутствовать и представители нескольких других миров.

И ловчий мошек ответил:

– Хотя правитель обычно сообщает мне всё заранее, сегодня его поведение крайне странное. На мой вопрос он ответил резко, едва не закричал на меня. И, несмотря на то, что я наловил ему отменных мошек, он отказался от них. Мне показалось, что правитель захворал.

– Почему это было заметно?

– Да все его движения его были такими неестественными, словно бы механическими. И выражение лица у него было такое э–э–э… неживое. А на мой вопрос о его самочувствии он ответил. Как бы вы думали, что?

– Ну, не томи! – воскликнул советник Тщен–тор–Горт.

– Он ответил, чтобы я не задавал ему никаких вопросов. Да так грубо. Ужас! Никогда не видел нашего правителя в таком дурном настроении. Будто его подменили.

Последние слова особенно насторожили Владара. Сразу вспомнилась история с лекарем царя Романа Бреогором и двоюродным братом его отца – Алексаром. Ведь их действительно подменили на механические подобия; подменили, чтобы отравить государя Романа. Неужели и здесь, на этом болотистом мире могло произойти нечто подобное? Владар огляделся, вздохнул… Слова, уже готовые сорваться с его губ, так и остались невысказанными. Ведь у него не было никаких доказательств, а предположение само по себе было слишком необычным. Оставалось только надеяться на лучшее и ждать, когда же начнётся это собрание.

Наконец замысловатый рисунок на дверях начал разгораться, наливаться постепенно всё более ярким зелёным светом. Затем створки раздвинулись в стороны, и громкий голос не попросил, а потребовал:

– Входите!

Из разных дверей, с разных сторон этой большой залы, начали входить, а по большей части – впрыгивать жабообразные. Но также шли и дипломаты с других крупных миров. Почти со всеми ними Владар был знаком и кивал им.

В центре залы на овальной трибуне уже стоял правитель Бадор–гул–ЗагЗагЗаг. От своих сородичей от отличался непомерной толщиной, а также – ярко, зелёным обручем на голове, возле этого обруча неспешно пульсировало характерное малахитовое свечение.

– Быстрее! Быстрее! Рассаживайтесь! – командовал Бадор–гул–ЗагЗагЗаг, что было совсем не характерно для его обычной ленивой, сонной манеры.

Пришедшие чувствовали неладное и спешили разойтись или распрыгаться по своим местам. Местами были овальные выемки, в одну из которых забрался Владар.

Освещение в зале приутихло, и теперь особенно выделялась обруч–корона на голове Бадор–гул–ЗагЗагЗага. Он начал говорить быстрым, чеканным голосом. При этом делал резкие повороты головой:

– Пора изменить жизнь на нашем Тсех–тун–Даааааре и всех мирах, которыми он владеет. Совершенно лишней оказалась мобилизация солдат на внешние рубежи. Столько сил теряется зря! Да – это была глупая затея, и, заметьте, не от нас, а от Светграда исходящая!

Советник Тщен–тор–Горт, который сидел в соседний от Владара выемке, тихонько проквакал:

– Что он такое говорит? Это сейчас–то, когда можно ожидать нападения воинства ужасного тёмного мира Шегъгорърара?

Бадор–гул–ЗагЗагЗаг продолжал свою громовую речь:

– Мы боялись Шегъгорърара? Ха–ха–ха! А где же доказательства, что там действительно готовится нападение на нас? А? Кто придумал эту глупость? Ответьте мне? Это всё Светградцы – будь они неладны!

Присутствующие молчали, но не потому, что нечего было возразить, а потому что они были поражены таким поворотом.