Выпученные глаза лже–правителя тут же задвигались, но сам он уже и пошевелиться не мог, так как все остальные части его механического тела были разъедены.

К нему подпрыгнула необычайная толстая жаба, бывшая женой настоящего Бадор–гул–ЗагЗагЗага, она заквакала, роняя слёзы:

– Где мой муж?! Куда вы дели его?! Отвечайте!

Шегъгоръдец сжал свои мощные, железные челюсти и переломил пинцет надвое. Остававшуюся в его глотке половину он выплюнул с такой силой, что, если бы Владар не успел увернуться, то она пробила бы ему лоб. Стрелой просвистев в воздухе, эта железка впилась в потолок и осталась болтаться там.

Владар поинтересовался:

– Снова неудача, не так ли? Да–а, не везёт вам, шегъгоръдецам! Может, таким неудачникам лучше оставить мысли о завоевании других миров, а?

Губы лже–правителя скривились в злобной усмешке и он прохрипел:

– У вас уже сейчас нет никаких шансов на успех! Вы видите наши неудачи? Глупцы! Тысячи наших побед остались незамеченными вами!..

– Что за победы?

– Скоро вы узнаете это. Но не от меня. Нет! Вы всё увидите своими глазами…

– Где мой муж?! – снова закричала его необхватная супруга. – Что вы с ним сделали?

– Ищите его! – усмехнулась механическая голова. – Всё своё болото обшарьте, а его не найдёте.

– Но скажи – он жив? Хотя бы это…

– Больше я вам ничего не скажу. Вы мне не страшны, потому что у нас, механизмов, нет страха ни перед смертью, ни перед болью. Всё.

Круглые зрачки в глазах лже–правителя закатились набок, длинный тёмно–зелёный язык вывалился из глотки.

Некоторое время лекарь хлопотал над головой, а потом обернулся к собравшимся и произнёс:

– К сожалению, он самоотключился. У него в голове особо сложный механизм, и потребуется время, чтобы изучить его.

Владар ответил:

– У нас на Светграде уже изучали такую голову, оставшуюся от лже–лекаря. О результатах мне, к сожалению, почти ничего не известно… Могу сказать только, что мы не сможем воссоздать подобного, да и не нужно нам это…

* * * 

Той ночью Владару не спалось. Пописав немного в дневнике, он вышел в галерею и, опершись руками на ограждение, некоторое время вглядывался вниз. Там, на болоте, не было полной темноты – мерцали зеленоватые огни, и видно было, как время от времени из тины всплывали Тут–ил–Дааары. Они выпрыгивали или выползали на неверные, колышущиеся дорожки, и направлялись к своим округлым жилищам. Время от времени издали доносилось кваканье. В тяжёлом, сыром воздухе надоедливо жужжали мошки…

Но вот перед Владаром взмыла огромная стрекоза, одна из тех, кого Тут–ил–Дааары приучили, и летали на ней над своим болотом или даже к соседним мирам. Правда, эта стрекоза была без наездника. Стрекоза зависла перед юным послом Светграда, и он также как и днём увидел в её выпуклых, состоящем из многочисленных долей глазу свои многочисленные отражения. Причёска его снова подпортилась, но он думал не о причёске, а кое о чём гораздо более важном…

Маленькие, словно бы сидящие в дольках стрекозьего глаза, Владары подтолкнули его на следующую мысль: «Все эти Шегъгорърарские механические подделки, бесспорно, очень сложны и нам ещё не удалось в них до конца разобраться, но всё же не верю я, что они могут быть настолько совершенными, чтобы разбираться и точно реагировать на множество ситуаций, которые подсовывает им жизнь. Конечно, я не могу быть уверен, но вот что, если в железной голове есть не только механизм, а ещё и некто живой? Конечно, он не может быть крупных размеров, он…»

Сразу вспомнилась та единственная, весьма тонкая книга, о Шегъгоръраре, которую ему удалось отыскать в Светградской библиотеке.