— Не знаю, кто вам такое сказал, но…

— Блядь, да тебе сложно, что ли⁈ — У меня окончательно сорвало крышу, и я сорвался на крик.

— Эй, витязь! — раздался за спиной сухой голос. — А ну, руки в гору и отошёл в сторонку.

— Лёх, да ты не так понял… — попытался оправдаться я, но руки всё же поднял и даже от батюшки слегка отстранился.

— Может, и не так, но я, пожалуй, перестрахуюсь, — спокойно ответил он. — Отец Константин, вы как?

— Я нормально, Лёш, спасибо, но ты действительно не так понял. Они мне зла делать не собирались, им помощь нужна. Вот только не моя. Кажется, им к Всеволоду надо.

— Я один здесь нихера не понимаю? — тихим голосом спросил Мишка.

— Не переживай, бро, я уже давно на всё болт забил, — ответил ему Колян.

— Вы можете нам помочь или нет? — спросил я, переводя взгляд со священника на Лёху и обратно.

— Вы уверены, что им можно доверять? — глядя прямо в глаза отцу Константину, спросил Лёха.

— Нас не так много осталось. Если мы не научимся верить друг другу, то вряд ли сможем всё это пережить, — философски ответил священник.

— Ладно, за мной идите, — кивнул силовик. — И давайте без резких движений. Шульц, прикрой.

Из тени, что давало крыльцо, вышел вооружённый человек, которого я уже давно там почувствовал. Мало того, я знал, что за противоположным углом собора прячется ещё один. Похоже, эти двое вели нас от самой стены. Не удивлюсь, если на колокольне соседнего храма ещё и снайпер сидит. Кажется, я слегка недооценил бдительность коллеги.

Нас, словно бандитов, под стволами, провели через всю территорию до какой-то хибары. Чем-то она напомнила мою кладбищенскую сторожку, а возможно, таковой и являлась когда-то.

Лёха вежливо постучал в дверь. В ответ раздался приглушенный ответ: «да-да», и только после этого начальник местной охраны потянул створку на себя.

Внутри оказалось светло, даже зрение перестроилось. Несмотря на то, что передвигались мы, подсвечивая себе под ноги фонарями, глаза я заставил переключиться в ночной режим. Да, после собора эта функция организма стала подчиняться моей воле, как и некоторые другие, что до повышения ступени работали сами по себе. Но суть не в этом.

Свет исходил от керосиновой лампы, которая стояла на обшитом клеёнкой столе. Рядом, в клетчатом кресле ещё советской эпохи сидел сухой старик с книгой в руках. На вид ему было лет семьдесят, а может, и больше. Однако взгляд ещё бодрый, как, впрочем, и его обладатель.

Увидев гостей, он тут же отложил чтиво, подскочил и шустро подошёл к нам.

— Всеволод, — протянул он ладонь.

— Серёга, — представился я и пожал ему руку, что оказалось не так-то просто.

Силищи в этом старике хватило бы на всех нас троих вместе взятых. Продавить его кисть мне так и не удалось. Но и ему тоже.

— Силён, богатырь, — усмехнулся дед. — Ну, рассказывай, чего стряслось?

Я как-то сразу стушевался. Даже нет… скорее, ощутил внутренний покой и умиротворение, и это заставило меня растеряться. Уже который день подряд я был на взводе, нервничал, психовал из-за неудач и потерь. И вдруг покой, гармония с внутренним «я». Даже мысли потекли ровнее. Я смирился со всем. Ну, почти…

Старик терпеливо ждал, пока я соберусь с мыслями, и продолжал держать меня за руку. От его ладони исходило приятное тепло. Впрочем, я уже догадался о причинах изменения своего состояния. Дед был очень силён.