— За пару дней примелькается эта красота и начнёшь скучать по солнцу и свежему воздуху так, что тебя сюда никакими коврижками не заманят, — резонно подметил Маркин, — Интересно, а в старом правительстве знали об этом месте?

— Ты сам-то как думаешь? — вставил своё слово Колян. — За незаконные спуски под землю чуть не расстрел грозил. Уголовку точно без вопросов шили.

— Ты-то откуда знаешь?

— Я, может, и не мент, но кое-чем владею, — воздел палец Колян.

— Я уже давно не мент, — парировал Маркин, — но ты прав: всё, что с подземкой связано, было под строгим запретом на законодательным уровне.

— И нихуя не изменилось, — пробормотал я. — Это место всё так же существует только для избранных.

— По вашему лучше, чтоб здесь шлялись все кому не лень? — поинтересовался Седой. — Или сильно недостаёт надписей на стенах в стиле: «Здесь был Вася»?

— Тоже согласен, — кивнул Маркин. — Быдла среди людей хватает. Засрали бы всё дней за пять, если не раньше.

— Тебе сюда. — Седой указал рукой на резной трёхэтажный фасад. — К сожалению, нам туда вход заказан. Защита прикончит любого, кто ниже десятой ступени.

— Вас потом где искать? — на всякий случай спросил я.

— После инициации ты сам всё узнаешь, — неопределённо ответил он. — Если, конечно, ты ещё согласен нас возглавить.

— Ой, да куда он, нахер, денется, — усмехнулся Колян. — Сколько его помню, всегда любил покомандовать.

— Ни пуха! — Маркин хлопнул меня по плечу.

— К чёрту, — ответил я и глубоко вдохнул, прежде чем переступить дверной проём, залитый странным голубоватым свечением.

Глава 12

Инициация

— Опять нажрался! Как же ты меня заебал, проклятый алкаш! Всю жизнь ты мне испоганил!

Женщина уже вплотную подбиралась к истерике. Её голос бил набатом в ушах и казалось, от этих визгов вот-вот взорвётся голова. Всё, что находилось ниже, горело адским огнём, периодически подкатывая невыносимой тошнотой. При этом тело бил озноб, а общее самочувствие подходило к критической отметке. И да, я прекрасно помнил каждое ощущение.

— Буэ-э-э… — Я вывернул желудок прямо на ковёр с уродливым орнаментом красного цвета.

— Блядь! Да чтоб ты сдох, сука! — Женщину окончательно прорвало, и матерная тирада завершилась рыданием.

Я с трудом разлепил глаза и с удивлением обнаружил, что на полу, у шкафа, прямо напротив меня сидит Алиса. Её лицо было закрыто ладонями, но я был уверен, что это она. Ведь я знал и прекрасно помнил каждую родинку на её руках. Да и голос. Несмотря на истеричные нотки и дикое похмелье, я его узнал, просто не хотел себе в этом признаваться.

Комната провоняла застарелым потом, мочой и перегаром. Это я ещё молчу об отвратительном кисло-сладком аромате блевотины, который прекрасно разбавил обстановку. Проспиртованные мозги напрочь отказывались что-либо понимать, потому как мысли были лишь об одном: если я сейчас не выпью, то сдохну.

Алиса уже не рыдала. Выплеснув все эмоции, она молча сидела, уткнувшись головой в руки и пряча лицо за коленями. А я всё никак не мог прийти в себя, чтобы произнести хоть слово. Распухший язык попросту отказывался подчиняться.

Кое-как приподнявшись на локти, я едва сдержал порыв рвоты, метнувшейся к горлу. В висках тут же застучали молоточки, эхом повторяя стук сердца. Спустив ноги на пол, я какое-то время просто сидел, уткнувшись невидящим взглядом в Алису. Мне было искренне её жаль, но наибольший интерес всё-таки вызывал стакан.

Подняться удалось лишь с третьей попытки, а затем я стартанул так, что едва не снёс дверь. Желудок снова подпрыгнул к глотке.