— Сделаю, — кивнул тот.

— Хорошо, что я свободен как птица, — с ухмылкой добавил Колян. — Хотя можешь и по моим бабам пробежаться.

— Чтоб всех твоих любовниц навестить, и года не хватит, — прихлопнул его по плечу Седой. — Но если настаиваешь, могу сделать для них почтовую рассылку.

— Так, герои-любовники, пиздёж убили, — осадил несвоевременное веселье я. — Ты в рейд по складам за провизией, — указал я пальцем на Коляна. — А я в оружейку. Встречаемся здесь, через два часа.

— А мне что делать? — спросил Маркин.

— Со мной идти, — ответил я. — Или ты думаешь, я один эту гору железа таскать буду?

* * *

Сборы — это самая основная часть любой операции. Их никто не любит, но иначе нельзя. Сколько было случаев, когда из-за неправильной укладки рюкзака убивали диверсанта — не счесть. Всё должно лежать в определённом порядке, и данное правило написано кровью. Не успел добраться до аптечки — труп, звякнуло что-то в рюкзаке во время перебежки — труп. И это только самые очевидные моменты. Я над одним только списком почти сутки просидел, пока умные головы совещались и выстраивали нам кратчайший путь.

Естественно, что через два часа мы никуда не пошли. Вначале я трижды проверил наличие всех вещей, сверяясь с бумажкой. Мало того, по ходу в голове всплыли ещё некоторые мелочи, которые я упустил.

Наконец, когда всё сошлось, мы принялись за оружие. Это только в кино герои, собираясь в рейд, складывают новенькие стволы в сумки, после чего сразу бросаются в атаку. На деле же каждый нужно пристрелять, подстроить под своё тело, затем разобрать, почистить и смазать. Только после этого можно быть уверенным, что оно не подведёт в самый неподходящий момент. Да и то не на сто процентов.

Сборы продлились не один час. Я уже в который раз проверил качество укладки рюкзаков и остался удовлетворён проделанной работой. Вот теперь можно отдохнуть и двигать в путешествие по мирам, как бы странно это ни звучало.

После недолгого сна, больше похожего на забытьё, мы наконец выдвинулись к точке перехода. Надо ли говорить, что подземный город всё так же впечатлял? Его масштабы будоражили воображение всё больше, по мере того, как мы углублялись в бесконечные лабиринты его улиц. Я смотрел на всё это многообразие каменных барельефов и не мог поверить, что такое вообще возможно. Тончайшие детали причудливых орнаментов не прерывались ни на миллиметр, а ведь камень не приемлет ошибок. Его не получится приклеить обратно, да ещё так, чтобы он продержался на том же месте тысячелетия. Любой скол навечно будет зафиксирован в рисунке. Но здесь нужно приложить немало усилий, чтобы отыскать хоть малейший брак. А уж насколько органично во все эти коридоры и помещения вплеталась энергия, я вообще молчу. И нет, я так и не смог смириться с мыслью, что всё это лишь плод моего воображения. Я точно не смог бы создать даже миллиметра подобной красоты.

Только на то, чтобы добраться до места перехода, у нас ушло несколько часов. При этом двигались мы с приличной скоростью и очень даже комфортно. Ровный пол иногда переходил в ступени, опуская нас ещё глубже под землю, то наоборот, заканчивался подъёмом. В некоторых местах каменная порода обрывалась, и тогда древние мастера выстраивали то, что им нужно, из огромных блоков. Не удивлюсь, если их добывали прямо здесь же, когда вырезали город в цельном пласте.

— Уверен, что это тут? — покрутил головой Колян, пытаясь понять, каким образом я сориентировался.

— Да, — кивнул я. — Энергетический отпечаток именно тот, что передал мне Седой.

— Вот смеху-то будет, если старейшины специально заведут нас в какую-нибудь жопу, — подметил Маркин.