— Жесть, — прокомментировал услышанное Колян. — А чего они здесь жрут-то теперь?

— В основном военные припасы, которые хранились в бункерах, но чаще всего — друг друга. Но бояться здесь особо некого, мир практически мёртв. Мы используем его в качестве перевалочной базы, чтобы помогать выжившим в соседних вселенных. В общем, сейчас сами всё увидите, когда до лагеря доберёмся.

Лагерь выглядел внушительно. Впрочем, московский Кремль всегда впечатлял. И даже сейчас, когда его стены сделались стеклянными от воздействия высокой температуры. Они хоть и порядком оплыли, однако по-прежнему могли с достоинством исполнять свои функции. Что-то слишком объёмное, типа машины, в другой мир не перенести, но вот оружие и патроны — запросто. В том числе и крупный калибр, который угрожающе ощетинился стволами в разные стороны. Лёха знал толк в обороне, даже несмотря на то, что бояться здесь некого.

Прошлое быстро научило нас тому, что угроза способна явиться внезапно, и этот мир прямое тому доказательство. Я помню, как напрягался, когда всё только началось. А ведь в те дни надо мной только ленивый не потешался. И это я ещё никому об истинных причинах не рассказывал. Большинство людей просто живут себе и не переживают за то, что всё может рухнуть в одночасье. Они просто не знают, сколько раз мир находился в шатком равновесии, прямо над самой пропастью небытия.

— Жрать хотите? — спросил Лёха, когда мы вошли внутрь.

— Я бы не отказался, — тут же напомнил о себе Колян.

— Ладно, жрём, пара часов на отдых и двигаем дальше, — смилостивился над ним я.

— Тогда двигайте ближе к храму, там полевая столовая развёрнута. Разносолов не обещаю, но голодными не останетесь, — махнув рукой в сторону центра крепости, отдал распоряжения Лёха.

— А ты разве не с нами? — уточнил Маркин.

— Не, я пойду сообщение передам, что вас встретил. Позже подойду.

Но позже он уже не подошёл. Пока мы набивали животы супом и кашей, к нам подбежал один из бойцов и оповестил о том, что командир срочно отбыл на задание. Но все распоряжения на наш счёт отданы, так что без проводника мы не останемся. А мы после плотного обеда отправились на боковую. Как говорится, солдат спит — служба идёт. Жаль, пробуждение вышло крайне не приятным.

Ещё во время службы в специальном подразделении у меня выработался один полезные рефлекс: я всегда просыпался, если где-то рядом бродила опасность. Вот и сейчас ощущение близкой беды подбросило меня с раскладушки. Мозг ещё не проснулся до конца, а тело уже действовало. Мечи заняли своё законное место на поясе, а автомат — на шее.

Пока я напяливал разгрузку, походя пнул в пятую точку товарищей. Колян хотел было возмутиться подобному обращению со своей тонкой натурой, но, увидев меня во всеоружии и с прижатым к губам пальцем, молча соскочил и принялся облачаться. Маркин тоже времени даром не терял.

Едва последние приготовления были закончены, где-то вдалеке прогремел первый выстрел, а затем весь лагерь всполошился, будто муравейник, в который ткнули корягой. С громким топотом мимо нашей палатки промчался конный отряд. Хорошо я вовремя отскочил, пропуская наездников. На стене заработали пулемёты, окончательно развеивая теорию о случайном нападении. Судя по всему, враг к лагерю подобрался серьёзный. Но ведь здесь некого бояться⁈

— Куда? — уже не таясь, выкрикнул Маркин.

— На стену, — скомандовал я и перешёл на бег.

Ближе к периметру общая суета начала приобретать порядок. Хаотично мечущиеся в центре отряды постепенно сбивались в строй, каждый точно выполнял поставленную задачу. Одни тащили ящики с боеприпасом, другие занимали боевые позиции в заведомо слабых местах в обороне.