— Люди всегда были мразями, — пожал плечами я. — И в этом виноваты вовсе не демоны.

— Отчасти ты прав, но лишь отчасти. Ведь так было не всегда, а то, что ты сейчас видишь, — долгая и упорная работа наших врагов. Они никогда не спят, постоянно искушают…

— Я не верю во всю эту чушь. Человек сам в состоянии сделать правильный выбор.

— Согласен с тобой. Вот только выбор не всегда получается верным, да и люди все разные. Кто-то предпочитает лёгкий путь к деньгам и славе, вместо того чтобы усердно трудиться каждый день. Другие готовы за это даже душу продать.

— Что-то я не заметил, что вы бедствуете. — Я окинул взглядом веранду. — Да и машина у вас не самая дешёвая.

— Всё это я заработал честным трудом, — покачал головой отец Владимир. — Дом своими руками построил, как и веранду эту, и кресло, на котором ты сидишь.

— Простите, занесло. — Я отвёл взгляд. — Ну не все вокруг такие, как вы.

— О том и речь. И если кому-то из них придут и скажут, что есть быстрый и лёгкий способ всё это заполучить, как думаешь: сколько из ста человек откажется?

— Скорее всего, никто.

— Ну нет, тут ты неправ и говоришь так лишь потому, что в людях разочаровался. Но я тоже думаю, что не более десяти. Остальные сломя голову кинутся в омут, из которого больше не будет выхода.

— Я не понимаю, к чему вообще весь этот разговор? Вы мне про отца рассказать обещали.

— Нет, — как-то загадочно улыбнулся священник. — Я хотел дать тебе знания.

С этими словами отец Владимир толкнул меня двумя пальцами в лоб и…

* * *

Я подхватился с дивана от орущего на всю сторожку будильника. Схватив телефон, выключил его и с силой провёл ладонями по лицу.

— Твою мать! Ну и бред, — пробормотал я и поднялся на ноги.

Вода с грохотом ударилась о железную чашу раковины. Я слегка пригнулся, наполнил ею ладони и плеснул себе в лицо. Пальцы с треском пробежались по жёсткой щетине, а потому мной тут же было принято решение побриться. Намылив ладони, я растёр слабую пену по лицу и взялся за одноразовый станок. С хрустом провёл по щеке, сполоснул под краном и повторил процедуру.

Странный сон не шёл из головы. Слишком реалистичный, даже вкус пирожков до сих пор ощущался во рту. А ещё плечо… Кажется, оно больше меня не беспокоит, но как? Что, мать его, со мной произошло? Я сидел с Владимиром на веранде, а затем он ткнул меня пальцами в лоб. Смешно… Да он при всём желании не смог бы по мне попасть, и более опытные бойцы пытались. Выходит, что всё-таки сон. Но до чего же странный, будто всё наяву происходило. Разговор ещё этот… Демоны, люди, философия бытия…

Я вновь наполнил ладони водой и смыл остатки мыльной эмульсии с лица. Вот теперь порядок. Кожа гладкая и чистая. Глаза разве что немного красные, но это плевать, не на свадьбу иду.

Едва я подумал о предстоящих похоронах, в соседнем помещении затрезвонил телефон.

— Да, слушаю, — бодрым голосом ответил я.

— Трезвый? Это хорошо, — пробормотал Валерич.

— Тьфу ты, едрить твою налево! — выругался я. — Бля, Валерич, вот ты хуже мамы, ей-богу!

— Поговори мне ещё, — тут же напустил в голос строгости он. — Через час в церкви чтоб был, понял?

— Ой, всё, — сразу взвинтился я. — Без сопливых как-нибудь…

Начальник бросил в трубку ещё что-то гневное, но я оборвал вызов.