— Очнулся, стало быть? — тем не менее вполне добрым голосом поинтересовалась медсестра. — Утку дать?

— Пить, — повторно прохрипел я.

— Нельзя тебе, касатик, потерпи пока. Могу тебе губы помочить, будешь?

Я молча кивнул, и сестра переваливающейся походкой покинула палату.

«Вот и эта туда же», — подумал я, но буквально через пару минут она вернулась. В руках стакан воды и кусок бинта. Я старался не думать о том, где могли побывать эти пальцы за сегодняшний день. Хотя вариантов в голове возникла масса: начиная от гнойников и заканчивая уткой соседа по палате. Но жажда пересилила брезгливость, и, едва смоченный водой бинт коснулся губ, я попытался высосать из него всю влагу. Мало того, в этот момент я был готов даже пальцы медички облизать, лишь бы перестало саднить в горле.

— Тихо, тихо, касатик! — Она отдёрнула руку. — Потерпи. Сейчас капельницу тебе сменю, полегче станет, а там и отпоим потихоньку. Ты в коме две недели провалялся, у тебя, небось, все кишки слиплись.

— Сколь… кха-кха-кха, — закашлялся я от рези в глотке, и медсестра снова окунула кусок бинта в стакан.

— Две недели пластом пролежал. Думали всё, не вытащим уже. А ты ничего, крепкий. Сосед твой уже почти овощ, второй месяц на аппарате.

— Спасибо, — поблагодарил я сестру за то, что отжала мне в рот немного воды.

— Пей, пей, касатик, — улыбнулась она, хотя ещё совсем недавно запрещала это делать. — Менты к тебе приходили. Ох, и злющие! Посо́дют, наверное. Каждый день ведь пороги околачивает, как на работу, утром и вечером приходит. Но Степан Лексеич тебя пока охраняет.

— Ещё? — Я снова попросил воды.

— Ага, щас! Чтоб ты у меня окочурился тут? Не в мою смену, — вмиг сделалась строгой она и, подхватив стакан, вышла из палаты.

Блин, зря я разгазовался, нужно было дослушать. Ладно, чуть очухаюсь и попробую выведать, что к чему. Похоже, поговорить ей особо не с кем, раз так разоткровенничалась. Да и женщина вроде неплохая, зря я на неё погнал. Всё-таки внешность бывает обманчива.

Вскоре она вернулась, зачем-то сунула мне под мышку градусник и сменила капельницу. Разговаривать не стала, словно куда-то спешила. Возможно, у них просто время для процедур, вот и бегает по палатам, лишь бы поскорее разобраться с делами и снова спокойно посидеть.

Прошло ещё минут двадцать, прежде чем сестра забрала градусник. Посмотрев на него, она как-то странно хмыкнула и снова вразвалку покинула палату. Я лежал, глядя в потолок с абсолютно пустой головой. И даже не заметил, как провалился в то ли сон, то ли бред.

Сознание постоянно выныривало в реальность. Иногда перед глазами мелькала яркая улыбка Алисы, а потом вдруг её глаза становились чёрными, а губы кривились в хищном оскале. Она то убегала от меня, то наоборот, догоняла. Её крик «Осторожно!» словно кувалдой бил по мозгам, а затем я снова возвращался к мерному «пх-х, пх-х» от аппарата ИВЛ.

Окончательно проснулся оттого, что почувствовал на себе пристальный взгляд. Хотел было схватить наглеца за глотку, но рука вдруг почувствовала сопротивление.

— Как себя чувствуете, Сергей Николаевич? — ещё более уставшим голосом спросил доктор.

— Не знаю, — честно ответил я. — Вам, наверное, виднее.

— Хм-м, как сказать, как сказать, — задумчиво пробормотал он. — Вас можно смело причислять к медицинскому чуду.

— Видимо, организм просто привык к огнестрелам.

— Шутите? Это хорошо.