— Просто подумал, что знаю, о чём пойдёт речь. А как оказалось…

— Да, понимаю вас, — вздохнул Степан Алексеевич и вернулся к моей кровати. — Рядом с вами было обнаружено три тела. Хотя их и телами-то назвать язык не поворачивается. Людей растерзали в мелкую труху. Котельников вторую неделю их словно пазл собирает.

— Котельников — это ваш…

— Судмедэксперт, верно. Их будто дикие звери порвали, хотя даже они на такое не способны.

— Ясно, спасибо.

— Да уж пожалуйста, — усмехнулся врач. — Странно, что вас не тронули. С другой стороны, там и без вас странного хоть отбавляй.

Глава 9

Терпение и труд

Я не впервые нахожусь на больничной койке, но на этот раз у меня свербело во всех возможных местах. Возможно потому, что я не чувствовал себя больным, хотя всё ещё оставался беспомощным. Миновала ещё одна неделя. И, несмотря на то, что моторика сильно улучшилась (я даже ел самостоятельно), об окончательном выздоровлении пока речь даже не шла.

Кто хоть раз лежал в больнице, прекрасно понимает, насколько это скучно. Даже с живыми соседями иногда не знаешь, чем себя занять, а я был окружён полутрупами. В общем, любое, даже самое незначительное событие казалось мне праздником. Неважно, вызов ли бригады реанимации к соседу, или жирная муха на потолке. За последней я внимательно наблюдал уже больше часа. А прошлой ночью нас покинул сосед с койки у противоположной стены. И этот момент вновь заставил меня задуматься о непонятном.

Когда посреди ночи я услышал его болезненные стоны, не сразу сообразил, что происходит. Затем в палату ворвались люди в белых халатах. Они что-то кричали, делали ему уколы и даже прикатили дефибриллятор. И как раз в момент его использования я в очередной раз увидел… нечто. Да, в силу своей профессии я верю в бессмертную душу, хоть и не считаю себя религиозным. Но увидеть её воочию…

Каждый раз, когда реаниматолог пропускал электрический разряд через тело умершего соседа, у изголовья кровати прорисовывался едва заметный человеческий силуэт. Он больше напоминал дымку, нежели что-то светящееся энергией, как это показывают в кино. И нет, на нём не было лица или одежды, казалось, что он и форму сохраняет лишь по привычке. Что с ним стало после того, как врачи зафиксировали время смерти и прекратили все манипуляции с телом, я не знаю.

Некоторое время я смотрел на оставшегося в палате мертвеца, скрытого под простынёй. Я всматривался в полумрак, прислушивался в надежде снова заглянуть за грань. Но увы, на этом мои способности себя исчерпали. Вскоре в палату вошли санитары, которые даже не удосужились надеть халаты. Они переложили тело на каталку и с мерным, повторяющимся скрипом одного из колёсиков выкатили её в коридор. Этот писк ещё долго слышался, гуляя эхом по длинным больничным коридорам. А я лежал и думал: насколько же это для них банально и буднично.

Сейчас воспоминания о вчерашнем уже не казались мне столь яркими. Напротив, они больше напоминали бредовый сон. И лишь пустая кровать у противоположной стены говорила о реальности произошедшего. А затем на тумбочку спикировала муха и завладела моим вниманием. Голова была пустой. Я просто наблюдал за тем, как насекомое суетится и зачем-то постоянно чистит задние лапки.

Спать я больше не мог. Поговорить не с кем. Буквально ещё пара таких дней, и я натурально спрыгну с ума. На вечернем обходе обязательно попрошу Степана Алексеевича, чтобы перевёл меня в другую палату, к живым людям. Очевидно же, что мне здесь больше не место. Я уже не лежу как овощ. Руки и ноги постепенно обретают чувствительность, становятся всё более послушными.