Постонав немного с измученным видом, я умудрилась убедить Эли в том, что волноваться не стоит и все, что мне нужно, это одиночество и спокойный сон, чтобы излечиться от гриппа. Итак, мусорное ведро рядом с кроватью, улика — овсяные хлопья спрятаны от любопытных глаз, и я купила себе билет в страну сновидений. Или, если выразиться точнее, к Чейзу.

Я сказала себе, что это будет очень просто, что я просто проскользну в его сознание — так, как я делала бесчисленное множество раз. Я делала это даже тогда, когда была без сознания, совершенно не отдавая себе в этом отчета. Мы проделывали это в наших снах постоянно. Но даже тогда, когда я пыталась убедить себя, что это совсем не трудно, предательская часть моего мозга нашептывала мне, что в ту самую секунду, когда я хоть на полсотни метров приближусь к этому сборищу, Каллум немедленно узнает об этом. И не потому, что он обладает таким даром, и не потому, что он альфа, а потому, что одним из условий нашего договора было не совать нос куда не надо. Задолго до того, как у меня появилась причина захотеть присутствовать на этом собрании, Каллум запретил мне это делать. И точно так же он мог не позволить мне прийти туда. Он должен был знать о моих намерениях.

Я лежала на спине, уставившись в потолок, и размышляла, имеется ли в Законах Стаи запрет на привлечение к ответственности дважды за одно и то же преступление. Договор я уже нарушила. Что еще обры могут со мной сделать?

— Дышим глубоко, — бормотала я, страстно желая, чтобы сердце прекратило молотить изнутри в мою грудную клетку. — С тобой все будет в порядке.

Что они сделают с Чейзом, если поймают нас? И что сделают со мной?

В какой-то момент я подумала, не бросить ли мне эту затею, но вдруг, словно неоновый знак, у меня в сознании вспыхнул образ маленькой девочки с косичками. Мэдисон!

Теперь это касалось не только меня и не только Чейза, который никак не мог забыть, как Бешеный крался за ним по пятам в ночи.

Нападения нужно прекратить. И альфы должны этим заняться. Как только я услышу эти слова из их уст, вечный рев в моей голове — Убей Бешеного, спаси их, дерись, защищай! — исчезнет, и я снова смогу стать обычной девочкой и больше не обращать внимание на иерархический принцип организации поведения и взаимодействия между членами стаи.

Может быть, я снова стану Брин.

— Я успокаиваюсь. Я глубоко дышу. Я готова.

Мое тело бунтовало против этих приказов, но я не обращала на это внимания. Я закрыла глаза и позволила себе быть втянутой в мысли Чейза.

Темные волосы. Голубые глаза. Кривая ухмылка.

Чейз!

В углу рта у него был небольшой, но заметный шрам. Ему очень нравились запиравшиеся изнутри комнаты, и он ненавидел сидеть в клетке. Он двигался, как расплавленная лава. Он думал, что любит меня, хотя я на пальцах одной руки могла пересчитать, сколько раз мы с ним встречались.

Чейз!

Мое тело расслабилось. Биение сердца замедлилось так, что я могла только воображать, что слышу этот тихий, успокаивающий шелест крови в моих венах. Запах Чейза окутал меня, и я, медленно вдыхая и выдыхая его, ощущая его присутствие, позволила его душе ухватиться за край души моей и потянуть, и я отдалась этому движению. И, словно песочный замок под приливной волной, я растворилась и медленно поплыла.

— Они хотят тебя видеть.

Как только мое сознание устроилось в сознании Чейза и мы стали Чейз — Волк — Брин, чувства, которые теперь были у нас общими, раскрылись. Сначала, как ему и было положено, пришел запах. И я узнала того, кто говорил с Чейзом, потому что из-под знакомого запаха Стоун Ривер он вонял злостью.