Маркус.

Если для него сам факт моего удочерения был возмутителен, то желание членов Сената увидеть Чейза, который даже не был рожден обром, наверняка тоже должно было вызвать его недовольство.

Сенат? Нас? Сейчас?

Я была абсолютно уверена, что именно для того, чтобы узнать планы членов Сената, я и пришла сюда, но идти на собрание не входило в мои планы. Мы собирались только подслушивать. Мои мысли смешались с мыслями Чейза, мои вопросы — с его вопросами.

Почему Сенат хочет видеть нас?

Где-то в глубине сознания Чейза заворочался и занервничал его волк — он не хотел идти в комнату, полную чужаков. Волков, которые не были Стаей. Людей, которым он не доверял.

Мы должны идти, подумала я, хотя сама, подобно волку, не хотела этого делать. Чейз кивнул Маркусу, даже не пытаясь скрыть свою неприязнь к человеку, который всегда ненавидел меня. Если бы я находилась в своем собственном теле, то, наверное, смогла бы сделать пару комментариев, чтобы надавить на больные места оборотня. Но вместо этого я позволила мыслям Чейза вести меня. В волчье логово мы должны были идти вместе. В такие времена мы не могли позволить себе разделять наши силы.

Чейз двинулся вперед, и, едва мы приблизились к дому Каллума, его кулаки сжались. Из глубины его сознания я попыталась подготовить его к тому напору мощи, который ударит в наше тело, как только мы переступим порог дома Каллума. Каждый альфа в этой комнате заключал в себе мощь целой Стаи, и это могло на самом деле уничтожить нас. Эти самцы играли в людей, сидя за столом в гостиной Каллума, но воздух между ними был пропитан примитивными инстинктами, отчего Чейз почти задыхался.

Челюсти должны были клацать. Тела должны быть пригвождены к земле. Головы должны были склоняться, и должна проливаться кровь. И только один человек должен был править всеми.

Это сказал волк — тот, что был у Чейза внутри. Это был единственный вывод, который поддерживался пульсирующим, наэлектризованным, смертельным скрытым смыслом, царившим в этой комнате.

— Я так понимаю, это парень?

Чейз отступил на пару шагов. Волку хотелось выйти наружу. Нам нужно было выбираться оттуда.

Нет, сказала я тихо, отыскав свой голос в мыслях Чейза. Держи голову наклоненной к земле под углом сорок пять градусов, но сам стой прямо. Не уступай и не нарывайся. Стой и не двигайся.

Сейчас рядом с домом Каллума на расстоянии мили не было ни одного волка. Для них энергия, исходившая из этой комнаты, была непереносимой, поэтому Сенат и не имел дела с простыми членами Стаи. Альфы не трогали волков, которые им не принадлежали. Тогда зачем они позвали Чейза?

— Заходи, — спокойно сказал Каллум.

Чейз мог заупрямиться. Он был мой больше, чем Каллума, но я отбросила сентиментальность: Сделай шаг вперед. Пусть голова будет немного наклонена, но в пол не смотри. Смотри на Каллума. Рта не раскрывай. Чтобы ты ни делал, не скалься.

Чем ближе мы подходили к Каллуму, тем явственнее чувствовали других волков, рыскавших рядом с нашими мыслями. Они не напирали, не набрасывались. Но они были там.

— Он не Бешеный.

Какое-то мгновение этот голос звучал так похоже на голос Девона, что я даже засомневалась, не сидит ли где-нибудь рядом чревовещатель. А потом поняла — Шей.

— Он еще не переключился, и это значит, что контроль у него сильнее, чем у остальных юнцов. Впечатляет, Каллум.

Было что-то неуважительное в словах Шея, может быть, тон, которым были сказаны эти слова. Этот тон поведал мне, что Шей помнил, как жил под властью Каллума, и хотел, чтобы все об этом забыли. В своих владениях Шей был царем, а здесь он был молодым, глупым и в подметки не годится Каллуму с его возрастом, опытом и мощью.

Великолепная сдержанность.