Когда созывался Сенат, для каждого альфы это было словно призывный звук сирены, от которого бросало в дрожь. Им нужно было бросать вызов друг другу. Одному из них нужно было доминировать, другим нужно было подчиняться. Волчьи инстинкты отступили перед моим знанием ситуации, и я занялась подсчетами.

У Каллума была самая большая Стая. У Каллума был дар — он мог видеть будущее. Я готова была биться об заклад на свою жизнь, что Каллум был старше, сильнее, да и вообще во вам превосходил любого, находившегося в этой комнате.

Каллум был самой большой угрозой, и тот факт, что его Стая росла быстрее, чем другие, совсем не успокаивал страхи других вожаков, их инстинктивное подозрение, что, если бы Каллум только захотел, он стал бы и их альфой тоже. Осознание этого факта испугало меня, но не удивило. Это застало меня врасплох, но было совершенно закономерным. Каллум был опытен. Он был силен. И он был умен.

И он был — Каллум.

— Всего пятеро родилось, и двое из них — твои. — Это снова Шей.

Я ненавидела его, но зато его дикция мне очень нравилась, потому что голоса остальных вожаков стай смешивались в моих ушах в неясное бормотание.

— …не рождались…

— Только один…

Другим альфам очень не нравилась сама мысль, что Стая Каллума росла, а их Стаи уменьшались. Они хорошо понимали, точно так же, как понял это Волк, ненадолго посетив комнату, где они заседали, что, если вдруг Каллум устанет от демократии, весь североамериканский континент, целиком, станет принадлежать ему.

— …Бешеный…

При этих звуках Чейз-волк навострил уши. Несмотря на то что его разум находился в полном смятении, это слово он узнал.

Именно из-за этого мы были здесь. Именно для этого мы подслушивали.

— Ответ… не такой простой…

— …прерогатива…

До меня долетали обрывки слов, но даже они повергали меня в ужас — это были совсем не те слова, которые я ожидала услышать. Альфы должны были обсуждать стратегические планы поимки Бешеного. Они должны были делиться друг с другом предположениями о его возможном местонахождении. Они должны были говорить…

— …если только… нам необходимо…

— …закрыть на это… глаза…

Закрыть глаза? Закрыть глаза? Да как они могли произнести такие слова, обсуждая бешеного волка? Они не могли такого сказать. Мужчины в этой комнате всего лишь на волосок находились от того, чтобы не наброситься друг на друга в смертельной битве за доминирование. Этот Бешеный убивал на их территориях. Само его существование было вызовом для них, а альфы вызовов не терпели.

Альфы были сильными. Они охраняли покой своих Стай. Они отражали угрозы.

— …в обмен на это… желательно…

— Мы что, теперь с убийцами торговаться будем?

Голос у Каллума тихий, в отличие от Шея. Ему ничего не надо доказывать. Именно сила, а не громкость донесла его слова до меня. А Чейз съежился, прижавшись брюхом к земле при звуках этого голоса.

Каллум не был альфой для Чейза, в обычном смысле слова. Просто существовал инстинкт повиновения. Согнуться. Подчиниться власти его слов.

Шей не подчинился.

— Это твое последнее слово по этому вопросу, Каллум? — спросил он.

— Да. — Голос Каллума был тверд, как никогда.

На мгновение воцарилось молчание, а затем Шей заговорил снова:

— И что ты собираешься с этим делать?

С Каллумом никто так не разговаривал. Ни другие альфы. Ни его собственные волки. Даже я так с ним не говорила… в большинстве случаев.

Шей не бросал Каллуму вызов. Совсем нет.