Чейза я нашла в человеческом облике, но все еще могла ощутить слабый привкус крови у него на языке, оставшийся от прошлой охоты.

Чейз!

Я не полностью вошла в его сознание. Высвободилась из его чувств и сосредоточилась на своих.

Брин!

Чейз мысленно произнес мое имя, и это успокоило его, напомнило ему о том, что он был человеком и оставался им даже тогда, когда доходил до той черты, переступив которую внешне становился зверем.

Ты ходил на охоту, сказала я. Многие люди делают то же самое.

Конечно, многие люди ходят на охоту с ружьями, а не используют для этого свои зубы. Но этого Чейзу слышать было не нужно, и я не стала это произносить. Вместо этого я сосредоточилась на том, что заставило Чейза выйти на охоту.

Мы собираемся убить Бешеного, сказала я ему. Мой голос был ровным и спокойным. Обещаю тебе, он умрет.

На мгновение на стороне Чейза наступило молчание, затем он снова заговорил, и речь его была корявой, как будто он не мог вспомнить, как нужно правильно складывать слова. Пренсер… хотеть… мертвый… защищать…

Мы убьем его, Чейз. Лейк и я, мы собрали кое-какое оружие. Если стрелять в Бешеного с дальнего расстояния, он может даже не услышать, как мы к нему подойдем. Он думает, что он в безопасности, потому что альфы не охотятся на него. Нас он не будет ждать.

Еще одна пауза, и на этот раз, когда Чейз снова заговорил, его слова были наполнены смыслом. Я устал бороться с ним.

Я подумала о том, что собиралась попросить у Чейза, и покраснела. Нам нужно найти его, медленно произнесла я. И единственный способ сделать это — влезть ему в голову.

Я не стала продолжать. Не могла заставить себя сказать это: для того чтобы я смогла проникнуть в голову Бешеного, Чейз должен был впустить его в свою голову.

Я не позволю, чтобы с тобой что-то случилось, поклялась я. Нам будет нужно всего несколько секунд. Ровно столько, чтобы понять, где он находится.

Он захочет, чтобы я причинил тебе боль, ответил Чейз, и его голос был очень усталым, даже у меня в сознании. Он всегда этого хочет.

Я вспомнила, как Чейз бился телом о прутья клетки в подвале у Каллума, потому что тогда для него я пахла едой. Я подумала о том, как задрожало его тело, когда запах чужого волка наполнил гостиную Каллума, и о том, что первым инстинктивным действием Соры была попытка вывести меня оттуда.

Ты не сделаешь мне больно, сказала ему я. Ты просто умрешь, прежде чем сделаешь это.

Просить Чейза сделать то, что я задумала, было нечестно. Я ощущала себя Каллумом, относясь к Чейзу как к маленькому фрагменту, который совершенно неважен при рассмотрении большой картины. Но как бы мне ни хотелось сделать все самой, связи с Бешеным у меня не было. И сама его выследить я не могла.

А Чейз — мог!

Ты должна пообещать мне, что выберешься из моей головы, сказал Чейз. Если Пренсер возьмет верх, если я не смогу победить его, ты должна будешь уйти. Я не позволю ему добраться до тебя.

Я ничего не пообещала, поскольку конечно же не собиралась покидать корабль в тот самый момент, когда дела пойдут не так, как надо. Особенно когда я сама попросила Чейза рискнуть своей жизнью.

Я не позволю ему овладеть тобой, сказала я, заталкивая эти слова в голову Чейзу с такой свирепостью, которую он наверняка ощущал всем телом, с головы до пят. Ты — мой.

На мгновение наступило молчание, и затем голос Чейза, очень хриплый, зазвучал у меня в голове: Твой? Без собственничества, пожалуйста, и каждый сохраняет свою независимость. Так? И я почти увидела, как его губы ползут вверх, складываясь в хитрую улыбку.

Да, впопыхах ответила я. Именно так.

Хорошо.

Хорошо? — переспросила я.

Хорошо, повторил он. Я сделаю это. Не оставляй меня.

Чейзу не хотелось, чтобы я услышала его последние слова, но в ту же секунду, как я их услышала, я, потеряв всякую осторожность, еще глубже проникла в его сознание и стала говорить ему снова и снова, всеми известными мне способами, что он не одинок.