Первый раз в своей жизни я чувствовала себя двуногим, не покрытым мехом, безволчным оборотнем. В пятнадцать лет и так хватает проблем с идентификацией личности, и условия, выдвинутые Каллумом, превращали меня в гигантский клубок противоречий.

Связь говорила мне, что я — член Стаи. Мое физическое несовершенство твердило, что я — не обр. Мне нравилось драться. Я любила напор. Я любила свои ножи. И в то же время уроки прошлого слишком крепко засели в мозгу, чтобы позволить мне забыть, что я не должна бороться с обрами, мне следует этого бояться и мой единственный путь при соприкосновении с оборотнем — это вырыть нору и сбежать. Спрятаться в ней. Забраться куда-нибудь подальше. Найти защиту.

Все мое детство Каллум внушал мне, что я не обр, что моя жизнь находится в опасности, что я всегда буду в невыгодном положении, и я боялась. Но сейчас, когда он приказал своим волкам набрасываться на меня из-за каждого угла, я чувствовала себя в большей безопасности, чем когда-либо.

Совершенно понятно, что я была не в себе.

И что было совсем ненормально, я была счастлива. А Эли, напротив, счастлива не была. Она не хотела смотреть на меня, когда я возвращалась домой после тренировок. До тех пор, пока я не отмывалась дочиста и не заматывала себя бинтами, я была невидимкой, если только не оставляла грязные следы на ее безупречно чистом кухонном полу. Она отказывалась расспрашивать меня об условиях, которые Каллум возложил на меня в ночь полнолуния, а я по собственной воле ей тоже ничего не рассказывала.

Вместо этого мы затевали серии сварливых разборок по совершенно другим поводам. Эли заявляла, что я слишком много времени провожу у себя в студии, пристально следила за моими отметками на семестровых экзаменах и самым отвратительным образом грозилась посадить меня под домашний арест (снова!), если Девон и я по крайней мере один вечер в неделю не будем развлекаться и смотреть телевизионные шоу на DVD. Чем больше я погружалась в тренировки, тем настойчивее Эли заставляла меня заниматься проблемами нашей повседневной жизни. В пятницу мы вообще устроили грандиозную перебранку — она каким-то образом уговорила Каллума изменить расписание моих снарринговых боев, чтобы я вместе с ней поехала в город после школы, походить по магазинам.

Эли не оставляла меня в покое. Каждый шаг, который я делала, чтобы сблизиться со Стаей, встречал отпор со стороны Эли. Она все время напоминала мне, что я никогда этого не хотела. Что в жизни есть кое-что посерьезнее кулачных боев. И что мне всегда нравилось заниматься самыми разными вещами. Я что, хочу, чтобы моя жизнь так и прошла, только потому, что Каллум возомнил себя Господом Богом?

Я не понимала, в чем проблема. Я была счастлива. Стая или не Стая, но я оставалась самой собой. Эли что, хотела, чтобы я притворялась, что со мной все в порядке? Кого она пыталась обмануть? Я никогда не была нормальной девчонкой.

А однажды утром, в субботу, я спустилась к завтраку, и мне вдруг все стало понятно, когда Эли напрямую заявила мне, что на тренировку я больше не пойду.

Соломинка сломала спину верблюда. И понеслось.

— Ты не имеешь права говорить мне…

— Ты не станешь заканчивать это предложение, юная мисс. Ты сейчас сядешь, закроешь свой рот и начнешь есть.

— И как я буду есть с закрытым ртом?

— Брин, хватит.

Даже у Алекса и Кети хватало благоразумия правильно отреагировать на настроение Эли.