Быть управляемой.

Быть в подчинении.

Со мной все будет в порядке, пообещала я Эли. Я не наделаю глупостей, поклялась я Девону. Но они не знали… я даже на секунду не могла поверить, что они оба могли знать правду — то, что Каллум скрывал от меня в течение этих нескольких месяцев. Он не просто держал меня вдали от Чейза, приказывая мне работать до изнеможения в его присутствии. Он вообще ни к чему меня не готовил. Он маскировал ситуацию в целом, скрывая правду.

Я почувствовала, как цепенеет мое тело, а мозг взрывается. Наконец я все поняла. Тот человек, который напал на Чейза, и тот, который убил мою семью, это был один и тот же человек. Казалось, это было невозможно по тысяче причин, и каждая из этих причин заставляла меня действовать.

Драться.

Я могла с этим бороться. Я могла бороться со всем, что навязал мне Каллум ради сохранения моей безопасности. Я могла сопротивляться поводку, душившему меня и тянувшему назад. Приказам, которые выкрикивала Сора.

Западня.

Знакомая пелена окутала меня. Не поддающаяся контролю. Непознаваемая.

Западня.

Драться.

Кровь.

— Встреча закончена, — сказала Сора, собираясь взять меня за руку, и это стало последней каплей.

Она не могла прикасаться ко мне. Не могла запретить мне общаться с Чейзом. Запретить думать о том, что не нравилось Стае.

Ограждать меня от правды. Не только сейчас. Вообще.

Повинуйся. Повинуйся. Повинуйся.

Подчиняйся. Подчиняйся. Подчиняйся.

Чувство Стаи начало зашкаливать, но когда Сора попыталась рывком поставить меня на ноги, она совершила критическую ошибку Потому что только одна вещь была сильнее, чем моя связь со Стаей, — стремление быть в безопасности. Желание спастись.

Я чувствовала, как он подходит. Я чувствовала, как он подходит, и побежала и спряталась.

Они все мне врали. Все до единого. Сначала выключилось мое периферийное зрение, потом наплыла темнота, красная и шероховатая, как забрызганная кровью стена, как будто бы я смотрела на мир из-под раковины.

Повинуйся. Дерись. Западня. Подчиняйся.

Выживай.

Только этот приказ имел значение. Больше ничто. Я вскочила с дивана, темнота сомкнулась вокруг меня, и мои охранники, пораженные этим проявлением откровенного неповиновения, не смогли достаточно быстро отреагировать. Не сумели достаточно быстро подавить меня своей волей, не сумели достаточно быстро задержать меня, когда я прорвалась сквозь один приказ, потом другой, а потом еще один с неистовством и свирепостью загнанного в угол животного.

Я бросилась к Чейзу, он схватил меня и прижал к себе так сильно, что я почувствовала, как на руках образуются синяки. Но это было не важно.

Мы прикоснулись друг к другу.

Они приказали нам не прикасаться друг к другу, а мы прикоснулись.

Моих родителей искусали. Они не выжили. Каллум убил волка, который это сделал. До того, как он добрался до меня. Но я догадалась, что он этого не сделал. Не убил его на самом деле.

Еще больше информации проходит между нами. Чувства — гнев, ненависть, страх, любовь, надежда… Слова, обрывки образов… Я — в памяти Чейза. Он — в моей памяти. Я не вижу ничего. Даже его лица.

Западня.

Драться.

Они хотят забрать меня.

Я должна… должна…

Сора, Лэнс и Кейси вскочили на ноги, я не вижу их — все красное, слишком много красного, — и Чейз держит меня еще крепче.

— Моя, — рычит он.

— Отпусти ее.

— Нет, — говорю я, вынуждая тело подчиниться своему приказу и заставляя окружающий мир не вращаться перед моими глазами. — Не отпускай.

Все, что я знала в этой жизни, было враньем. То существо, монстр, который убил мою семью, он все еще был здесь, и Каллум знал об этом.