— Не скучаешь по тому времени, когда был человеком? — удивилась я.

Одно дело — смотреть, как обры в полнолуние освобождаются от своей человеческой природы, наблюдать за тем, как волк постепенно овладевает телом Каллума или Девона, и совсем другое — вообразить, что ты переходишь из своего состояния в состояние теперешнего Чейза.

Это могла быть я. Такая мысль поразила меня.

Чейз сидел на стуле, развалившись, словно лев в саванне, словно волк, растянувшийся на мокрой лесной траве. Его руки свободно свисали по бокам вниз, глаза вбирали в себя все, перепрыгивая с моего тела на тела моих охранников.

Это могла быть я.

— Я не скучаю по тому времени, когда был человеком. — Чейз помолчал — человек в нем сдерживал те слова, к которым подталкивал его волк. — Я скучаю по тебе.

Воздух между нами наполнился статическим электричеством, и я почувствовала к нему магнетическое притяжение. На грани между человеческим и не-человеческим.

Сосредоточься, сказала я себе. Я пришла сюда не для того, чтобы запечатлеть картинки из жизни Чейза — такой, какой она была до превращения. И не для того, чтобы общаться с его волком или пытаться выяснить, что это было за чувство, которое заставляло женщин из человеческого племени оставлять свои семьи ради возможности умереть, рожая щенков оборотней.

Я не такая девушка, беззвучно сообщила я Чейзу.

Он пожал плечами, и мне стало интересно, понимал ли он, что я имела в виду. И имел ли он хотя бы самое слабое представление о той силе, с которой притягивал к себе мое тело.

— Каллум приказал мне не дотрагиваться до тебя, — заметил Чейз. — Ты больше не пахнешь мясом.

Я не знала, как отнестись к этому заявлению, но в голубых глазах парня я увидела нечто новое: владение собой, которого не замечалось во время нашей последней встречи. И одиночество, которое не может иметь право на существование в самом центре Стаи оборотней.

— Что случилось с волком, который напал на тебя? — Каждый раз, когда я хотела задать Чейзу вопрос о нападении, я спрашивала его о жизни. А сейчас, когда я хотела сказать ему, что он не одинок, совсем другой вопрос слетел у меня с языка.

— Он убежал.

— Он мертв? — Этот вопрос я задала своим телохранителям. — Мы его затравили?

Ответ Соры прозвучал почти незамедлительно:

— Тебе не нужно забивать этим голову, Брин.

Это был не ответ. Это был приказ. Они приказывали мне не интересоваться Бешеным, а ведь это была единственная и самая главная причина моего посещения Чейза.

— Я называю его Пренсер. — Чейз спас меня от полного разочарования. Хотя бы он обладал способностью не отклоняться от важной темы.

— Ты называешь волка, который напал на тебя, почти убил и изменил… ты называешь его Пренсером?

— Мне нужно было когда-то прекратить бояться. Если дать призраку имя, он уйдет. — Чейз пожал плечами, а потом продолжил у меня в голове. Каллум научил меня, как не впускать его в свое сознание, но воспоминания изменить невозможно. Я засыпаю — и он уже там. Когда я сплю, он хватает меня там, где хочет, и я, хоть убей, ничего не могу с этим поделать. Но когда я не сплю, он — Пренсер. Он не может контролировать мои мысли. Не может запугать меня. Если только я не дам на это своего разрешения.

— Чейз говорит с тобой? — спросила Сора. — Мысленно?

Не знаю, как она могла догадаться. Может быть, она заметила, как изменилась моя поза или как мое тело качнулось по направлению к Чейзу. Может быть, она прочла это по моему лицу или почувствовала через связь со Стаей. В любом случае, мне не хотелось отвечать на этот вопрос, но тут Сора решила надавить на меня — подошла, поставила руки мне на колени и склонилась надо мной так низко, что мне пришлось откинуться назад.