Это был отнюдь не риторический вопрос. Эли ждала ответа, и Каллум ответил ей. Голос его был тихим и нежным, как будто он журил малое дитя, вместо того чтобы обратить на него ярость мамы-медведицы.

— Я дал тебе Брин.

— Она моя, Каллум. Не твоя. И не Стаи. Она моя дочь, и ты поклялся мне, что, когда речь зайдет о ее безопасности, мое слово будет решающим. Так что все, что ты знаешь, все, что ты видел…

А потом наступила тишина, резко так, что мне на секунду показалось, будто я потеряла сознание или внезапно оглохла на оба уха.

— Можешь к нам присоединиться, — сказал Каллум, возвращал меня в реальность. Голос у него был строгий, как будто ему было давно известно, что я болтаюсь где-то неподалеку и ловлю каждое их слово. — Это касается тебя.

Я услышала, как Эли пробормотала что-то вполголоса, но не разобрала что. Медленно и осторожно я подошла к ним, останавливаясь на каждом шагу, совсем не уверенная в том, что мне хочется увидеть выражение их лиц.

Я была права, что беспокоилась.

Эли выглядела как Эли, Каллум — как Каллум, а Кейси — так, как будто хотел меня прикончить.

Как и все другое, это была моя вина. Хотя я еще ничего не сделала. Пока!

— Как дела с контрольными? — спросила Эли, нарушая тишину вопросом, который прозвучал так обыденно, что мне даже показалось на мгновение, что вопли мне просто почудились.

Но, взглянув краем глаза на Кейси, поняла — не почудилось.

— Все в порядке с контрольными, — сказала я, прижимаясь спиной к стене: инстинктивное движение, от которого я не могла избавиться, несмотря на то что мы все здесь были одной семьей. — Уверена, что алгебру написала на отлично.

Я почувствовала, что Каллум, стоявший рядом со мной, улыбнулся. Но когда я посмотрела на него, то лицо его было спокойно-нейтральным. Лицо альфы, занимающегося делами Стаи.

Моя рука дернулась к поясу джинсов в поисках напоминания — физического напоминания — о том, что, даже когда он был альфой, он оставался Каллумом. Даже когда решались дела Стаи, я все-таки была — его.

— Это из-за того, что я снова встречусь с Чейзом? — спросила я.

Я обращалась к Каллуму, но на мой вопрос ответила Эли:

— Ты не должна к нему идти.

Сначала Девон, теперь Эли. Почему они решили, что я не должна этого делать?

— Не надо, — сказала Эли. И я подумала о том, почему мои мысли всегда так явно отражаются на моем лице. — Я не знаю ничего из того, что знаешь ты, Брин, но тут не надо быть ученым, чтобы догадаться, что из этого ничего хорошего не получится.

— Чейз не сделает мне ничего плохого, — упрямо пробурчала я.

Эли взглянула на Каллума, и у меня в голове всплыли слова Девона — Я не о Чейзе беспокоюсь.

Каллум тоже не причинит мне зла, подумала я, но вслух не сказала. То, что я должна была так сказать или подумать, это было просто уму непостижимо. Я обратилась к Каллуму как член его Стаи, и все, что делал он и что делала я, в равной степени определялось нашим договором. Я была не так глупа, чтобы нарушить слово, данное ему перед всей Стаей, да и твердости во мне было больше, чем они могли представить.

Одно дело — искушать судьбу, совсем другое — шутить с Законом Стаи.

— Ты готова? — спросил Каллум, не обращая внимания на Эли. Его глаза сказали мне, что он знал меня лучше, чем она. У него даже ни на секунду не возникло сомнения в том, что я могла уступить.

— Он просто мальчишка, — сказала я вслух. Просто мальчишка с Бешеным в голове, да еще который к тому же заявляет, что любил меня еще до того, как мы встретились.